Отвечаю: отношения человека с чужеземцами бывают двоякими, мирными и враждебными, и в том, что касается обоих видов отношений, Закон установил надлежащие предписания. Так, евреям было предложено три варианта мирных отношений с чужеземцами. Во-первых, когда чужеземцы проходят через их земли как путешественники. Во-вторых, когда они прибывают, чтобы осесть в их землях как пришельцы. Оба эти случая предусмотрены Законом и относительно них им установлены доброжелательные предписания, а именно: «Пришельца не притесняй и не угнетай его» (Исх. 22:21); и еще: «Пришельца не обижай и не притесняй его» (Исх. 23:9). В-третьих, когда те или иные чужеземцы желают быть принятыми в их сообщество и получить доступ к их поклонению. Для этого случая был установлен определенный порядок. В самом деле, никто ни у кого сразу же не допускался к гражданству, а у некоторых народов, по свидетельству Философа, был закон, согласно которому гражданином мог быть только тот, у кого предки во втором и даже третьем колене также были гражданами[200]. Причина этого заключалась в том, что если бы чужеземцам было дозволено принимать участие в народных делах сразу же после их в нем обосновании, то это было бы сопряжено с определенным риском, поскольку чужеземцы, в сердцах которых ещё не успело утвердиться [представление об] общем благе, могли бы принести людям немало бедствий. Поэтому в отношении [представителей] тех народов, с которыми у евреев [исторически] сложились близкие отношения (а именно египтян, у которых они долгое время жили, и идумеян, потомков Исава, брата Иакова), Закон предписал, что они могут быть приняты в сообщество в третьем колене, тогда как [представители] тех народов, отношения с которыми у евреев были враждебными (например, аммонитяне и моавитяне), не могли быть допущены к гражданству, а вот амаликитяне, которые были настроены [в отношении евреев] наиболее враждебно и не были связаны с ними никакими родственными узами, должны были считаться врагами навсегда, о чем читаем: «Брань – у Господа, против Амалика из рода в род» (Исх. 17:16).
И точно так же в том, что касается враждебных отношений с чужеземцами, Закон установил надлежащие предписания. Во-первых, он распорядился, чтобы у войны был непременно убедительный мотив; так, им было предписано, чтобы они, подступив к городу, прежде чем начинать его осаду, предложили мир (Вт. 20:10). Во-вторых, он предписал, чтобы они, вступив в сражение, проявляли в нем неустрашимое упорство, во всем полагаясь на Господа. А для того, чтобы они не забывали об этом предписании, он обязал священника накануне сражения ободрить их словами о том, что Бог их не оставит. В-третьих, он предписал устранять все возможные препятствия, в том числе отправлять некоторых людей домой. В-четвёртых, он обязал их, одержав победу, проявлять сдержанность, сохранять жизнь женщинам и детям и не портить плодоносных деревьев побежденной страны.
Ответ на возражение 1. Закон не отлучал представителей каких бы то ни было народов от поклонения Богу и от всего того, что относится к благу души, о чем читаем: «Если же поселится у тебя пришелец и захочет совершить пасху Господу, то обрежь у него всех мужского пола, и тогда пусть он приступит к совершению ее, и будет как природный житель земли» (Исх. 12:48). А вот что касается относящихся к общественной жизни людей мирских дел, то к ним, по уже приведенной выше причине, допускались не все и не сразу, но некоторые, а именно египтяне и идумеяне, допускались в третьем поколении, а некоторые, а именно аммонитяне, моавитяне и амаликитяне, в память об их прошлых преступлениях не допускались никогда. В самом деле, как подчас человека наказывают за совершенное им преступление [в первую очередь] для того, чтобы другие, видя это, воздерживались от подобных дел, точно так же и некоторый народ или город может быть наказан за преступление для того, чтобы другие воздерживались от таких преступлений.
Однако в исключительных случаях, а именно благодаря тому или иному добродетельному поступку, чужеземец мог получить гражданство; так, [в Писании] сказано, что Ахиор, старшина аммонитян, «присоединился к дому Израилеву, даже до сего дня» (Иудифь. 14, 10). И то же самое говорится о моавитянке Руфи, которая была «женщиной добродетельной» (Руфь. 3:11), хотя в настоящем случае можно было бы сказать, что запрет относился только к мужчинам, поскольку женщины не были полноправными гражданами.