Ответ на возражение 4. Поскольку Христос в самом начале проповедования Евангелия сказал: «Приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4:17), трудно представить себе что-либо более нелепое, чем утверждение о том, что Евангелие Христа – это не Евангелие Царства. Впрочем, под проповедованием Евангелия Христа можно понимать две вещи. Во-первых, распространение знания о Христе за пределами [Израиля], и в этом смысле, как утверждает Златоуст, Евангелие проповедовалось повсюду даже во времена апостолов[218]. В таком случае последующие слова о том, что «…тогда придет конец», относятся к разрушению Иерусалима, о чем Он говорил буквально. Во-вторых, проповедование Евангелия можно понимать как распространение [его] по всему миру окончательным следствием чего должно стать, так сказать, учреждение Церкви в каждом народе. В указанном смысле, как пишет Августин, Евангелие ещё не проповедуется по всему миру, а когда это произойдет, миру придет конец.
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Новый Закон не отличается от Старого. Действительно, оба эти Закона были даны верующим в Бога, поскольку, согласно сказанному [в Писании] «без веры угодить Богу невозможно» (Евр. 11:6). Но вера древних времен и нынешняя вера суть та же самая [вера], как разъясняет глосса на двадцать первую [главу евангелия от] Матфея (Мф. 21:9). Следовательно, речь идет об одном и том же Законе.
Возражение 2. Далее, Августин говорит, что «между Законом и Евангелием существует небольшое различие, а именно страх (timor) и любовь (amor)». Но Новый и Старый Закон нельзя различить со стороны этих двух, поскольку и в Старом Законе есть предписания о любви, например: «Люби ближнего твоего» (Лев. 19:18); и еще: «Люби Господа, Бога твоего» (Вт. 6:5). И точно так же их нельзя различить по другому отмеченному Августином признаку, а именно что «Ветхий Завет содержал временные обетования, тогда как Новый Завет содержит обетования духовные и вечные»[219]. В самом деле, и в Новом Завете встречаются временные обетования, согласно сказанному [в евангелии от] Марка о том, кто «получил бы ныне, во время сие… во сто крат более домов, и братьев», и т. д. (Мк. 10:30), и в Ветхом Завете была надежда на исполнение обетовании духовных и вечных, согласно сказанному о патриархах: «Они стремились к лучшему (то есть к Небесному)»
Возражение 3. Далее, апостол, похоже, проводит различение между Законами, когда называет Старый Закон «законом дел», а Новый Закон «законом веры» (Рим. 3:27). Но Старый Закон тоже был законом веры, согласно сказанному об отцах Ветхого Завета: «Все сии, свидетельствованные в вере» (Евр. 11:39). И точно так же Новый Закон является законом дел, поскольку читаем: «Благотворите ненавидящим вас» (Мф. 5:44); и еще: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). Следовательно, Новый Закон не отличается от Старого.
Этому противоречит сказанное апостолом о том, что «с переменою священства необходимо быть перемене и Закона» (Евр. 7:12). Но священство Нового Завета отличается от священства Старого, на что в том же месте указывает апостол. Следовательно, отличается и Закон.
Отвечаю: как уже было сказано (90, 2; 91, 4), всякий закон определяет человеческие поступки к некоторой цели. Затем, все определенные к цели вещи, если рассматривать их с точки зрения цели, могут быть разделены двояко. Во-первых, как определенные к различным целям, и такое различение будет видовым, особенно если речь идет о ближайших целях. Во-вторых, как относящиеся к цели в большей или меньшей степени. Так, очевидно, что движения различаются по виду вследствие их направленности к различным пределам, в то время как согласно тому, насколько одна часть движения ближе к пределу, чем другая, мы оцениваем степень совершенства или несовершенства [того или иного] движения.