Ответ на возражение 1. Закон не отлучал представителей каких бы то ни было народов от поклонения Богу и от всего того, что относится к благу души, о чем читаем: «Если же поселится у тебя пришелец и захочет совершить пасху Господу, то обрежь у него всех мужского пола, и тогда пусть он приступит к совершению ее, и будет как природный житель земли» (Исх. 12:48). А вот что касается относящихся к общественной жизни людей мирских дел, то к ним, по уже приведенной выше причине, допускались не все и не сразу, но некоторые, а именно египтяне и идумеяне, допускались в третьем поколении, а некоторые, а именно аммонитяне, моавитяне и амаликитяне, в память об их прошлых преступлениях не допускались никогда. В самом деле, как подчас человека наказывают за совершенное им преступление [в первую очередь] для того, чтобы другие, видя это, воздерживались от подобных дел, точно так же и некоторый народ или город может быть наказан за преступление для того, чтобы другие воздерживались от таких преступлений.
Однако в исключительных случаях, а именно благодаря тому или иному добродетельному поступку, чужеземец мог получить гражданство; так, [в Писании] сказано, что Ахиор, старшина аммонитян, «присоединился к дому Израилеву, даже до сего дня» (Иудифь. 14, 10). И то же самое говорится о моавитянке Руфи, которая была «женщиной добродетельной» (Руфь. 3:11), хотя в настоящем случае можно было бы сказать, что запрет относился только к мужчинам, поскольку женщины не были полноправными гражданами.
Ответ на возражение 2. Как указывает Философ, существует две категории граждан: во-первых, полноправные граждане; во-вторых, граждане с ограниченными правами[201]. Полноправным гражданином является тот, кто обладает «всей совокупностью гражданских прав», например, правом выступления и голосования в народном собрании. С другой стороны, гражданами с ограниченными правами могут быть названы любые жители государства, в том числе простолюдины, а также дети и старики, не могущие обладать властью в имеющих отношение к общему благу вопросах. Такими гражданами были незаконнорожденные, которые в силу их происхождения были исключены из «эклессии»[202], то есть из народного собрания, до десятого поколения. То же самое относилось и к евнухам, которые не были способны обрести честь отцовства, что было особенно важно для евреев, у которых поклонение Божеству продолжалось посредством чувственного порождения, хотя и у некоторых язычников, по словам Философа, многодетные отцы пользовались особыми привилегиями[203]. Однако в том, что относилось к божественной благодати, ни евнухи, ни чужеземцы ничем не отличались от других, о чем читаем [в Писании]: «Да не говорит сын иноплеменника, присоединившийся к Господу: «Господь совсем отделил меня от Своего народа!», и да не говорит евнух: «Вот, я – сухое дерево!"" (Ис. 56:3).
Ответ на возражение 3. Намерением Закона было не поощрять ростовщичество в отношении чужеземцев, а только допускать его в силу присущей евреям жадности, а ещё это делалось для того, чтобы побуждать в них дружеские чувства к тем, за счет кого они получили прибыль.
Ответ на возражение 4. В отношении вражеских городов было предписано проводить различение. Так, некоторые из них были весьма далеки и не входили в число тех, которые были им обещаны. Когда они захватывали такой город, то убивали всех мужчин, которые сопротивлялись людям Бога, в то время как женщинам и детям они сохраняли жизнь. А вот в близлежащих городах, которые им были обещаны, предписывалось убивать всех, что было обусловлено их прежними преступлениями, в наказание за которые Бог наслал на них иудеев как исполнителей божественной правосудности, о чем читаем: «За нечестие и беззакония народов сих Господь изгоняет их» (Вт. 9:5). Что же касается плодоносных деревьев, то их надлежало сохранять потому, что ими должны были пользоваться те, кому предназначалось заселять завоеванные земли.
Ответ на возражение 5. Построивший новый дом, насадивший виноградник и обручившийся не допускались к сражению по двум причинам. Во-первых, потому что человеку свойственно испытывать особую привязанность к тому что он только что обрел или вот-вот обретет, и потому он сверх меры боится его потерять. Поэтому было весьма вероятно, что в силу такой привязанности они будут более других бояться смерти и не проявят в сражении должной отваги. Во-вторых, потому что человек, как говорит Философ, «чувствует себя несчастным, если, достигнув некоторого блага, не может его получить»[204]. И вот для того, чтобы оставшиеся в живых родственники не были огорчены гибелью этих людей тем более сильно, что те так и не успели вступить во владение достигнутыми ими благами, а ещё для того, чтобы люди не были охвачены страхом из-за возможности такого несчастья, их уберегали от опасности, удаляя с места боя.
