Ответ на возражение 4. То, что относилось к образу жизни поклонявшихся Богу людей, сохранило общее имя «соблюдения», а именно постольку, поскольку люди должны были блюсти вышеуказанное. При этом оно не называлось святынею, поскольку, в отличие от скинии или [священного] сосуда, не имело никакой непосредственной связи с поклонением Богу. Но так как оно влияло на то, насколько люди были готовы к поклонению Богу, то его можно рассматривать как своего рода следствие обрядов.
Ответ на возражение 5. Как приношение жертв должно было происходить в установленном месте, точно так же оно должно было происходить и в установленное время, по каковой, похоже, причине празднества принято относить к святыням. Воздаяния же и дары относятся к жертвоприношениям, в связи с чем апостол говорит, что «всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы» (Евр. 5:1).
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что у обрядовых предписаний не было никакой причины. В самом деле, глосса на слова [Писания]: «Упразднив… закон заповедей» (Еф. 2:15), говорит: «[А именно] упразднив Старый Закон со стороны чувственных соблюдений учением, то есть основанными на разуме евангельскими предписаниями». Но если бы соблюдения Старого Закона были основаны на разуме, то было бы бессмысленно упразднять их разумными предписаниями Нового Закона. Следовательно, у обрядовых соблюдений Старого Закона не было никакой разумной причины.
Возражение 2. Далее, Старый Закон следовал из закона природы. Но в законе природы было предписание, у которого не было никакой разумной причины, но только необходимость испытать человека на послушание, как говорит Августин о запрете [вкушать от] дерева жизни[166]. Следовательно, и в Старом Законе должны существовать такие не имеющие никакой разумной причины предписания, [единственной] целью которых является испытывать человека на послушание.
Возражение 3. Далее, человеческие поступки называются моральными постольку, поскольку они проистекают из разума. Таким образом, если бы у обрядовых предписаний была хоть какая-нибудь разумная причина, то они ничем бы не отличались от моральных предписаний. Следовательно, похоже на то, что у обрядовых предписаний не было никакой причины, поскольку разумность предписания основывается на некоторой причине.
Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Заповедь Господа – светла, просвещает очи» (Пс. 18:9). Но обрядовые предписания – это заповеди Бога. Таким образом, они – светлы, что было бы не так, если бы у них не было никакой разумной причины. Следовательно, обрядовые предписания имеют разумную причину.
