Ответ на возражение 2. Как говорит Философ, между друзьями должно царить единомыслие, но только в отношении того, что «связано с вещами нужными и затрагивающими весь образ жизни»[339], поскольку расхождение во взглядах относительно вещей незначительных едва ли может быть названо разногласием. Поэтому ничто не препятствует тому чтобы имеющие любовь к горнему имели различные мнения. Не препятствует это и миру, поскольку мнения связаны с умом, который предшествует соединяемому миром желанию. И точно так же, если налицо согласие в том, что действительно важно, то разногласие в отношении менее важного не противоречит любви к горнему В самом деле, такое разногласие следует из такого различия мнений, когда один человек думает, что то частное благо, которое является объектом разногласия, принадлежит тому благу, в отношении которого они пришли к согласию, а другой думает, что это не так. Поэтому такого рода разногласия по незначительным вопросам несовместимы с состоянием совершенного мира, в котором будет открыта всякая истина и исполнено всякое желание, но они вполне совместимы с несовершенным миром странствующего [в этой жизни].
Ответ на возражение 3. Мир является «делом правды» опосредованно, а именно постольку, поскольку правосудность устраняет то, что препятствует миру а непосредственно он является делом любви, поскольку любовь по самой своей природе обусловливает мир. В самом деле, как говорит Дионисий, любовь – это «соединяющая сила»[340], а мир – это соединение стремлений желания.
С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что мир – это добродетель. В самом деле, предметом предписаний могут быть только акты добродетели. Но есть предписания о мире, например: «Мир имейте между собою» (Мк. 9:50). Следовательно, мир – это добродетель.
Возражение 2. Далее, мы не заслуживаем награды иначе, как только посредством актов добродетели. Но установление мира заслуживает награды, согласно сказанному [в Писании]: «Блаженны миротворцы – ибо они будут наречены «сынами Божиими"" (Мф. 5:9). Следовательно, мир – это добродетель.
Возражение 3. Далее, пороки противоположны добродетелям. Но [апостол], перечисляя пороки, упоминает противоположную миру войну[341] (Гал. 5:20). Следовательно, мир – это добродетель.
Этому противоречит следующее: добродетель является не конечной целью, а путем к ней. Но мир, как указывает Августин, в определенном смысле есть конечная цель[342]. Следовательно, мир не является добродетелью.
Отвечаю: как уже было сказано (28, 4), если множество актов одного действователя однородны и проистекают один из другого, то все они исходят от одной и той же добродетели, а не так, что для каждого из них имеется отдельная производящая его добродетель, что очевидно в случае телесных вещей. Так, хотя огонь, нагревая, может и сжижать, и разрежать, тем не менее речь не идет о двух [отдельных] способностях огня, одна из которых сжижает, а другая – разрежает, поскольку огонь производит все эти действия посредством [одной] своей способности нагревать.
И коль скоро любовь к горнему обусловливает мир постольку, поскольку она, как было показано выше (3), есть любовь к Богу и ближнему, то нет никакой иной добродетели, надлежащим актом которой являлся бы мир, помимо любви к горнему (то же самое мы говорили несколько ранее, когда речь шла о радости (28, 4)).
Ответ на возражение 1. Нам предписывается иметь мир постольку поскольку он суть акт любви к горнему по каковой причине он и является заслуживающим награды актом. Поэтому он приведен в числе прочих блаженств, которые, как уже было сказано (II-I, 69, 3), являются актами совершенной добродетели. Он также приведен и в перечне плодов, поскольку ему как окончательному благу, присуща духовная сладость.
Сказанного достаточно для ответа на возражение 2.
Ответ на возражение 3. Несколько пороков могут быть
противоположны одной добродетели со стороны различных актов, так что не только ненависть противоположна любви к горнему со стороны акта любви, но также зависть и лень – со стороны радости, а война – со стороны мира.
