Другое же благо суть то, которое для любви вторично, а именно временное благо, например: жизнь тела, мирское имущество, доброе имя, церковное или светское звание, поскольку любовь не обязывает нас желать другим это благо иначе, как только ради вечного спасения их и других. Следовательно, если присутствие одного из этих благ в ком-то одном могло бы воспрепятствовать вечному спасению многих, то любовь не обязывает нас желать ему этого блага, скорее, напротив мы должны желать, чтобы его у него не было – как потому, что вечное спасение предпочтительней временного блага, так и потому, что благо многих предпочтительней блага одного. Но если бы еретики, возвращающиеся ради спасения своей жизни и других временных благ, всегда принимались, то это могло бы нанести ущерб спасению других – как потому, что они, опять и опять отпадая, могли бы заразить этим других, так и потому, что если бы они избегали наказания, то и другие с большей беспечностью впадали бы в ересь. По этой причине [в Писании] сказано: «Не скоро совершается суд над худыми делами – от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло» (Еккл. 8:11).
Поэтому Церковь не только принимает покаяние тех, которые впервые отвращаются от ереси, но также и сохраняет им жизнь, а в отдельных случаях, если их обращение представляется искренним, даже восстанавливает их в их прежнем церковном сане (мы читали, что это нередко способствовало доброму миру). Но если они, будучи раз уже принятыми, отпадают снова, то это, похоже, являет их нестойкость в вере, и потому по возвращении они вновь допускаются к покаянию, но не освобождаются от наказания смертью.
Ответ на возражение 1. В суде Божием принимаются все обращенные, поскольку Бог читает в сердцах и знает, кто обращается искренне. Но Церковь не может быть в этом подобной Богу, и потому она предполагает, что те, которые после первого принятия отпали вновь, не были искренни в своем обращении; поэтому она, не закрывая перед ними путь к спасению, не защищает их от приговора к смерти.
Ответ на возражение 2.Господь говорил с Петром о грехах с точки зрения самого пострадавшего, поскольку такие прегрешения нужно прощать всегда и щадить раскаявшегося брата. Но эти слова не должно относить к тем грехам, которые совершены против ближнего или Бога, поскольку прощение подобного не оставлено на наше усмотрение, как говорит Иероним, комментируя слова [Писания]: «Если же согрешит против тебя брат твой» (Мф. 18:15). Однако и в подобных вопросах законом предусмотрены определенные допуски, благодаря которым учитывается как божественное соблюдение, так и благоволение ближнего.
Ответ на возражение 3. При обращении других неверующих, а именно тех, которые никогда не имели веры, ещё нет никаких свидетельств их непостоянства в вере, как это имеет место в случае вновь отвращающихся еретиков, и потому приведенная аналогия неудачна.
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что вероотступничество не относится к неверию. В самом деле, то, что является началом всех грехов, вряд ли следует связывать с неверием, поскольку многие грехи возможны и без неверия. Но вероотступничество, похоже, является началом всякого греха, согласно сказанному [в Писании]: «Начало гордости – отступление человека от Бога»[123], и далее: «Ибо начало греха – гордость» (Сир. 10:14, 15). Следовательно, вероотступничество не относится к неверию.
Возражение 2. Далее, неверие является актом разумения, тогда как вероотступничество, похоже, связано с направленными вовне действиями, произнесением речей, а также с некоторыми внутренними актами воли, о чем читаем [в Писании]: «Человек вероломный[124], человек нечестивый ходит со лживыми устами, мигает глазами своими, говорит ногами своими, дает знаки пальцами своими; коварство – в сердце его; он умышляет зло во всякое время, сеет раздоры» (Прит. 12 – 14). Кроме того, если кто-либо сделает себе обрезание или поклонится гробнице Магомета, тот будет считаться вероотступником. Следовательно, вероотступничество не относится к неверию.
