Ответ на возражение 1. В этом аргументе о самоиронии и хвастовстве говорится как о лжи, которая рассматривается либо сама по себе, в каковом смысле она является тяжким [грехом], либо со стороны её предмета, в отношении которого, как уже было сказано, [самоирония и хвастовство] равны.
Ответ на возражение 2. Превосходство бывает двояким: одно — в отношении преходящего, другое — в отношении духовного. Затем, иногда человек при помощи слов или других внешних знаков притворяется, что испытывает недостаток во внешних вещах, например, нося ветхую одежду или делая что-то подобное, желая этим показать свое духовное превосходство. О некоторых из таких людей Господь говорит, что «они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людьми постящимися» (Мф. 6:16). Поэтому такие люди виновны, хотя и no-разному как в самоиронии, так и в хвастовстве, по каковой причине их грех наиболее тяжек. В связи с этим Философ говорит, что «хвастливыми могут быть и излишек, и нарочитый недостаток»756. А об Августине говорят, что он не желал иметь одежды как излишне дорогой, так и излишне бедной, поскольку ту и другую носят ради славы.
Ответ на возражение 3. Как сказано [в Писании], «есть лукавый, который ходит согнувшись, в унынии — но внутри он полон коварства» (Сир. 19:23), и именно это имеет в виду Соломон, когда говорит о человеке, который из притворного смирения «говорит униженно», как о нечестивце.
Вопрос 114. О ДРУЖЕЛЮБИИ, КОТОРОЕ НАЗЫВАЮТ ЛЮБЕЗНОСТЬЮ
Далее нам предстоит рассмотреть дружелюбие, которое называют любезностью, а также противоположные ему пороки, каковые суть льстивость и вздорность.
Что касается дружелюбия, или любезности, то в отношении него будет исследовано два пункта: 1) является ли оно особой добродетелью; 2) является ли оно частью правосудности.
Раздел 1. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ДРУЖЕЛЮБИЕ ОСОБОЙ ДОБРОДЕТЕЛЬЮ?
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что дружелюбие не является особой добродетелью. Ведь сказал же Философ, что «совершенная дружба существует ради добродетели»757. Но обусловливать дружбу может любая добродетель, поскольку по утверждению Дионисия, «благо любимо всеми»758. Таким образом, дружелюбие — это не особая добродетель, а следствие каждой добродетели.
Возражение 2. Далее, Философ говорит, что этот вид дружбы таков, что его обладатель «все принимает как должно, не из дружественности или враждебности»759. Но демонстрация дружбы по отношению к тем, к кому человек испытывает вражду похоже, является притворством, которое несовместимо с добродетелью. Следовательно, такое дружелюбие не является добродетелью.
Возражение 3. Далее, добродетель «блюдет середину, определенную таким суждением, каким определит её рассудительный человек»760. Затем, [в Писании] сказано, что «сердце мудрых — в доме плача, а сердце глупых — в доме веселья» (Еккл. 7:4), и так это потому, что «добродетельному следует больше всего остерегаться удовольствия»761. Но этот вид дружбы, по словам Философа, «предпочитает доставлять удовольствия и остерегается доставлять страдания»762. Следовательно, это дружелюбие не является добродетелью.
Этому противоречит следующее: предписания Закона даны в отношении актов добродетели. Но [в Писании] сказано: «В собрании бедных старайся быть любезным»763 (Сир. 4:7). Следовательно, любезность, которую мы называем дружелюбием, является особой добродетелью.
Отвечаю: нами уже было сказано (109, 2; 55, 3) о том, что коль скоро добродетель определяет к благу, то там, где наличествует особый вид блага, необходимо должен наличествовать и особый вид добродетели. В том же месте было указано, что благо состоит в порядке (109, 2). Поэтому человеку надлежит в своих словах и поступках приличествующим образом упорядочивать себя к другим, так чтобы все правильно вели себя по отношению друг к другу. Следовательно, необходима особая добродетель, которая поддерживала бы благопристойность такого порядка, и эта добродетель называется дружелюбием.
Ответ на возражение 1. Философ в своей «Этике» говорит о двух видах дружбы. Один в первую очередь состоит в привязанности, посредством которой один человек любит другого, и она может быть следствием любой добродетели. В своих рассуждениях о любви мы уже говорили (23, 1; 25; 26) о том, что связано с этим видом дружбы. Но он говорит и о другом [виде дружбы, а именно] дружелюбии, которое состоит исключительно в словах и внешних поступках. Оно далеко от совершенной природы дружбы и только подобно ей в той мере, в какой человек правильно ведет себя с теми, с кем имеет дело.
