Ответ на возражение 1. Ничто не препятствует тому, чтобы противоположности одновременно находились в одном и том же субъекте, но в разных отношениях. В самом деле, вещи, как правило, получают свое имя от того, что находится в них первичным образом. Затем, подобно тому, как в щедрости, которая блюдет середину, первичным является отдание, которому подчинены получение и сбережение, точно так же первичным является оно и в жадности и расточительности. Поэтому тот, кто проявляет избыточность в отдании, называется «расточительным», а тот, кто проявляет недостаточность в отдании, называется «жадным». Но подчас, как замечает Философ, случается так, что человек, проявляющий недостаточность в отдании, при этом не проявляет избыточности в получении834. И точно так же подчас случается так, что человек, проявляющий избыточность в отдании, и потому являющийся расточительным, в то же время проявляет и избыточность в получении. Это может происходить как в связи с некоторой необходимостью, поскольку, избыточествуя в отдании, он начинает испытывать недостаток в благах для собственных нужд, что побуждает его к недолжному приобретению, которое связано с жадностью, так и из-за неупорядоченности ума, когда он дает не ради чего-то доброго, а из презрения к добродетели, и потому нисколько не заботится о том, откуда и как он получает. Таким образом, он [в одно и то же время] расточителен и жаден, но в разных отношениях.
Ответ на возражение 2. Расточительность связана с относящимися к деньгам страстями, но не как их избыток, а как их недостаток.
Ответ на возражение 3. Расточительный не всегда избыточен в даянии потому, что стремится к удовольствиям, которые являются предметом умеренности, но иногда потому, что он расположен так, что не заботится о богатстве, а иногда по причине чего-то еще. Однако чаще всего он склоняется именно к неумеренности — как потому, что, расточая излишне много на другие вещи, он утрачивает страх перед издержками на объекты удовольствия, к которым устремлено пожелание плоти, так и потому, что, не получая удовольствия от добродетельных благ, он ищет телесных удовольствий. Поэтому Философ говорит, что «в большинстве моты распущенны»835.
Раздел 2. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ РАСТОЧИТЕЛЬНОСТЬ ГРЕХОМ?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что расточительность не является грехом. Ведь сказал же апостол, что «корень всех зол есть сребролюбие» (1 Тим. 6:10). Но оно не может быть корнем противоположной ему расточительности. Следовательно, расточительность не является грехом.
Возражение 2. Далее, апостол говорит: «Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они... были щедры и общительны» (1 Тим. 6:17, 18). Но именно так и ведут себя расточительные. Следовательно, расточительность не является грехом.
Возражение 3. Далее, расточительности свойственна избыточность в даянии и недостаточность в заботе о богатстве. Но это в наибольшей степени приличествует совершенному, исполняющему слова Господа: «Не заботьтесь о завтрашнем дне» (Мф. 6:34), и еще: «Продай имение твое, и раздай нищим» (Мф. 19:21). Следовательно, расточительность не является грехом.
Этому противоречит то, что вина блудного сына заключалась в его расточительности.
Отвечаю: как уже было сказано (1), расточительность противоположна жадности так, как избыточность — недостаточности, и обе они противны середине добродетели. Но вещь является порочной и греховной в той мере, в какой она уничтожает благо добродетели. Таким образом, из этого следует, что расточительность является грехом.
Ответ на возражение 1. Некоторые разъясняют эти слова апостола так, что они были сказаны им не об актуальной жадности, а о своего рода навыке к жадности, а именно о вожделении «скверны», из которой возникают все грехи. Другие говорят, что он имел в виду некую жадность по роду, связанную с любым видом блага, и в таком случае трудно не заметить, что расточительность тоже возникает из жадности, поскольку расточительный неупорядоченно стремится к получению некоторых преходящих благ, а именно к доставлению удовольствия другим или, по крайней мере, к удовлетворению собственного желания давать. Но тому, кто исследует эти слова с должным тщанием, очевидно, что апостол говорит о желании богатства буквально, поскольку предваряет сказанное словами: «А желающие обогащаться...» (1 Тим. 6:9). О жадности в этом смысле говорят как о «корне всех зол» не потому, что она порождает все зло, а потому, что нет такого зла, которое не могло бы возникнуть из этой жадности. Поэтому и расточительность подчас порождается жадностью, как когда человек расточает многое ради того, чтобы обрести благосклонность в глазах некоторых особ, от которых он чает обрести богатство.
