Отвечаю: хотя никто не вправе побуждать человека к греху, однако использовать чужой грех ради достижения благой цели законно. В самом деле, даже Бог использует каждый грех ради достижения некоторого блага, поскольку Он, как говорит [Августин в своей книге] «Энхиридион», всякое зло обращает в добро[407]. Поэтому на вопрос Публиколы, законно ли использовать данную человеком присягу, если тот приносил клятву ложным богам (что является очевидным грехом, поскольку им отдавались божественные почести), Августин ответил, что если использовать её ради достижения не злой, а благой цели, то присягу поклявшегося ложными богам человека должно рассматривать не с точки зрения греховности его клятвы демонам, а с точки зрения его добродетельности в соблюдении данного им слова. Однако если кто-либо побуждал этого человека к клятве ложным богам, то делавший так согрешил.
Таким образом, нам надлежит отвечать, что побуждение человека к тому, чтобы он дал нечто на условиях ростовщичества, никоим образом не может считаться законным, а вот заимствовать на условиях ростовщичества у того, кто, являясь профессиональным ростовщиком, с готовностью на это идет, может быть законным в том случае, когда заемщик, занимая, преследует благую цель, например удовлетворение собственных нужд или оказание помощи кому-то другому. Это подобно тому, как опустившийся до воровства человек вправе, вернув неправедно обретенную им собственность, рассчитывать на сохранение ему жизни, как это явствует из примера тех десяти людей, которые сказали Исмаилу: «Не умерщвляй нас – ибо у нас есть в поле сокрытые кладовые» (Иер. 41:8).
Ответ на возражение 1. Тот, кто заимствует на условиях ростовщичества, не одобряет грех ростовщика, а использует его. И при этом ему доставляет удовольствие не согласие на ростовщический процент, а получение займа, что [само по себе] является благом.
Ответ на возражение 2. Тот, кто заимствует на условиях ростовщичества, дает ростовщику возможность не взыскать ростовщический процент, а предоставить ему ссуду. Возможность же согрешить находит сам ростовщик в преступном намерении своего сердца. Следовательно, с его стороны имеет место пассивный соблазн, в то время как со стороны того, кто хочет занять, никакого активного соблазна нет. Причем такой пассивный соблазн не может обусловливать обязанность заемщика воздерживаться от заимствования в случае нужды, поскольку этот пассивный соблазн возникает не из слабости или неведенья, а из преступного намерения.
Ответ на возражение 3. Если кто-либо вверяет деньги ростовщику, которому недостает средств для его ростовщичества, или если он сам желает получить прибыль от своих денег в виде ростовщического процента, то в таком случае он предоставляет грешнику материю для его греха и тем самым разделяет его вину. Если же, с другой стороны, ростовщик, которому кто-либо вверяет деньги, имеет достаточно средств для своего ростовщичества, то тогда в этом вверении нет никакого греха, поскольку его целью является просто безопасное сбережение средств, что означает использование грешника ради достижения доброй цели.
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что уклонение от зла и делание добра не являются частями правосудности. Действительно, уклоняться от зла и делать добро присуще любой добродетели. Но части не могут быть больше целого. Следовательно, уклонение от зла и делание добра не могут считаться частями особого вида добродетели, каковым является правосудность.
