Если же имеет место неотложная потребность и соблюдена должная почтительность, то в обращении к божественному решению посредством бросания жребия нет ничего незаконного. Поэтому Августин говорит: «Если во времена гонений служители Божий не могут прийти к согласию о том, кому из них надлежит остаться на своем месте, а кому – бежать (ведь кто-то должен бежать, иначе погибнут все и церковь окажется заброшенной), если, говорю, испробованы все средства, а согласия нет, то я не вижу другого выхода, как только тянуть жребий». И ещё он говорит: «Если у тебя есть много того, что тебе надлежит дать тому, у кого этого нет, но при этом ты не можешь дать сразу двоим, и если к тебе приходят двое, и никто из них не превосходит другого ни по нужде, ни по каким иным правам, то самым справедливым твоим решением будет дать то, что ты не можешь дать двоим, тому, на кого укажет жребий»[582].
Сказанного достаточно для ответа на возражения 1 и 2.
Ответ на возражение 3. Испытание раскаленным железом или кипящей водой определено к выявлению тайного греха с помощью того, что делается человеком, и в этом оно совпадает с бросанием жребия. Но с точки зрения тех сверхъестественных следствий, которые здесь чают получить от Бога, оно по своей родовой неопределенности превосходит гадание. Таким образом, испытание этого вида представляется незаконным, причем как потому, что оно определено к сокровенному суду, каковым приличествует быть только божественному суду, так и потому, что такое испытание не предусмотрено божественной властью. Поэтому в декрете папы Стефана V сказано: «Святые каноны не одобряют принуждения к признанию посредством испытания раскаленным железом или кипящей водой, и никому не дозволено практиковать суеверные новшества, не одобренные в учениях святых отцов. Нам представляется вполне достаточным, что преступление против общества подпадает под нашу юрисдикцию после того, как преступник сделал добровольное признание или его вина была доказана показаниями поклявшихся перед Господом свидетелей. Но тайные и неведомые нам преступления должны быть оставлены на суд Того, Кому одному ведомо то, что на сердце у сынов человеческих». То же самое, похоже, можно сказать и о поединках, за исключением того, что они в большей степени напоминают обычное гадание, поскольку от них никто не ждет чего-то сверхъестественного (разве что только в том случае, когда противоборствующие стороны очевидным образом не равны по силе или мастерству).
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что практиковать соблюдения магического искусства не является незаконным. В самом деле, говорить о чем-либо как о незаконном можно двояко. Во-первых, со стороны рода деяния, как [например] об убийстве и воровстве; во-вторых, поскольку оно определено к злой цели, как когда человек подает милостыню из тщеславия. Но соблюдения магического искусства не являются злыми по роду, поскольку они состоят в некоторых постах и молитвах Богу; кроме того, они определены к доброй цели, а именно – к приобретению знаний. Следовательно, практиковать эти соблюдения не является незаконным.
Возражение 2. Далее, [в Писании] сказано, что «даровал Бог., отрокам», которые воздерживались [от царской пищи], «знание и разумение всякой книги и мудрости» (Дан. 1:17). Но соблюдения магического искусства как раз и состоят в некоторых постах и воздержаниях. Таким образом, похоже на то, что это искусство достигает своей цели благодаря Богу и, следовательно, практиковать его законно.
