Во-вторых, потому, что грех одного человека может быть передан другому – либо путем «подражания», как когда дети подражают грехам своих родителей, а рабы – грехам своих господ, при этом греша с ещё большей дерзостью, либо путем «заслуги», поскольку греховные подчиненные заслуживают греховного начальника, согласно сказанному [в Писании]: «Чтобы не царствовал лицемер к соблазну народа» (Иов. 34:30). Поэтому сыны Израилевы были наказаны за грех Давида, исчислившего народ (2 Цар. 24). Это может также случаться и из-за своего рода «согласия», или «попустительства»; так, по словам Августина, иногда добрые терпят преходящие наказания вместе со злыми за то, что не осуждали тех за грехи[698].
В-третьих, потому, что этим указывается на единство человеческого сообщества, в силу которого человек обязан заботиться о том, чтобы другой не грешил, и потому он должен испытывать страх перед грехом, видя, что наказание одного может распространиться на всех так, как если бы все были единым телом, как, рассуждая о грехе Ахана, говорит Августин. Слова Господа о том, что Он наказывает «детей за вину отцов до третьего и четвертого рода», походке, скорее свидетельствуют не о суровости, а о любви, поскольку Он не обрушивает возмездие тотчас же, но ещё какое-то время ожидает, давая возможность потомкам исправиться. Однако если и потомки будут предаваться пороку, то возмездие им станет практически неотвратимым.
Ответ на возражение 2. Как говорит Августин, человеческий суд должен сообразовываться с божественным судом в тех случаях, когда последний очевиден и Бог духовно осуждает людей за их собственные грехи. Но человеческий суд не может быть сообразован с тайным судом Божиим, посредством которого Он наказывает некоторых людей в том, что касается преходящего, без какой-либо их вины, поскольку человек не способен схватить причины таких судов так, чтобы познать, что полезно для каждого индивида. Поэтому согласно человеческому суду невинного человека нельзя приговаривать к наказанию смертью, увечьем или же к телесному наказанию. Но даже согласно человеческому суду человек может быть оштрафован без какой-либо его личной вины, хотя и не беспричинно, и это может происходить трояко.
Во-первых, когда человек без какой-либо личной вины становится непригодным к тому, чтобы иметь или получать некоторое благо; так, зараженного проказой человека отстраняют от управления делами церкви, а обвиненного в двоеженстве или приговоренного к смерти не допускают к получению священного сана.
Во-вторых, когда частное благо, которого его лишают, является не его, а общественной собственностью; так, находящийся в церкви епископский престол является благом всего города, а не одних только церковников.
В-третьих, когда благо одного человека зависит от блага другого; так, в случае государственной измены сын теряет наследство из-за греха своего родителя.
Ответ на возражение 3. Согласно суду Божию дети понесли преходящее наказание вместе со своими родителями как потому, что они были собственностью своих родителей, и потому в их лице были наказаны их родители, так и потому, что их спасение не было бы для них благом, поскольку если бы они начали подражать родителям в их грехах, то этим заслужили бы ещё более суровое наказание. Возмездие может распространяться на скот и прочих неразумных животных как для того, чтобы этим наказать их владельцев, так и для того, чтобы внушить страх перед грехом.
Ответ на возражение 4. То, что делается под принуждением страха, не является непреднамеренным просто, но в нем, как было показано выше 6, 6), присутствует нечто от преднамеренности.
Ответ на возражение 5. Претерпевание других апостолов из-за греха Иуды подобно тому, как множество бывает наказано за грех одного, а именно по причине [общественного] единства, о чем уже было сказано.
Вопрос 109. О ПРАВДЕ
Раздел 1. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ПРАВДА ДОБРОДЕТЕЛЬЮ?
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что правда не является добродетелью. Ведь первой из добродетелей является вера, объектом которой является правда. И коль скоро объект предшествует навыку и акту, то похоже на то, что правда является не добродетелью, а тем, что предшествует добродетели.