Впрочем, больше доверия вызывает то объяснение случившегося, которое предлагает Дионисий, лично наблюдавший нечто подобное при солнечном затмении. Так, [в послании к Поликарпу] он пишет, что во время своего пребывания в Египте «со всею ясностью наблюдал, как луна мало-помалу заслонила солнце». И в этом он усматривает четыре чуда. Первое – то, что естественное затмение солнца проходящей между [ним и землей] луной имеет место только тогда, когда солнце и луна находятся в соположении. Но тогда была еврейская пасха, то есть шел пятнадцатый день [лунного месяца], и потому солнце и луна находились в противоположении. Поэтому он говорит: «Для этого еще не настало время соположения».
Второе чудо – то, что в шестом часу луна находилась посреди небес вместе с солнцем, а вечером ее уже видели напротив солнца на востоке. Поэтому он говорит: «Затем мы обнаруживаем ее», то есть луну «сверхъестественным образом вновь ставшую в противоположение солнцу», чтобы, перейдя в противоположное место, «покинуть солнце» в девятом часу, когда прекратилась тьма, «до наступления ночи». Из этого ясно, что должное течение времен нарушено не было, поскольку божественная сила понуждала луну как сверхъестественным образом приближаться к солнцу в ненадлежащее время, так и удаляться от солнца и возвращаться в надлежащее времени место.
Третьим чудом было то, что солнечное затмение всегда начинается с западной части солнца и затем распространяется на восток, поскольку собственное движение луны с запада на восток быстрее солнечного, и потому луна, приходя с запада, настигает солнце и проходит его в восточном направлении. Но в этом случае луна прошла солнце и была удалена от него на половину небесного круга, находясь напротив. Поэтому она должна была возвратиться к солнцу с востока и пройти перед ним с востока на запад. Именно это он имеет в виду, когда говорит: «Кроме того, заметь, что затмение началось с востока и распространилось к западному краю солнца», поскольку это было полное затмение, «после чего оно завершилось».
Четвертое чудо состояло в том, что при обычном затмении та часть солнца, которая затмевается первой, первой и появляется вновь (поскольку луна, проходя перед солнцем, своим природным движением движется на восток и первой оставляет западную часть солнца, с которой начинается затмение), тогда как в этом случае луна, чудесным образом вернувшись с востока на запад, не прошла солнце так, чтобы покинуть его на западе, но, достигнув его западного края, возвратилась на восток, так что первой появилась та часть солнца, которая затмилась последней. Таким образом, затмение началось с востока, а солнце начало вновь появляться с запада. Об этом он говорит так: «Заметь, опять же, что начало и конец затмения не совпадают», то есть имели место не на одной и той же стороне солнца, «но произошли на противоположных сторонах».
Златоуст добавляет еще и пятое чудо, и говорит, что «тьма в настоящем случае продолжалась в течение трех часов, в то время как солнечное затмение, как утверждают видевшие его, непродолжительно»[189]. Этим нам дается понять, что луна замерла перед солнцем, в противном случае нам пришлось бы измерять продолжительность тьмы от первого мгновенья солнечного затмения вплоть до полного его прекращения.
Впрочем, Ориген, комментируя слова из [евангелия от Матфея] (Мф. 27:45), говорит, что «против этого возражают сыны мира сего: как, дескать, могло так случиться, что столь удивительное явление не было отмечено каким-либо автором, варваром или греком?». В ответ на это он замечает, что некто по имени Флегон «записал в своих хрониках, что это событие произошло при правлении кесаря Тиберия, хотя и не указал, что в полнолуние». Так может быть потому что поскольку тогда не ожидалось никаких затмений, жившие в те времена по всему миру астрономы, не сговариваясь друг с другом, приписали эту тьму неким атмосферным волнениям. Но поскольку в Египте, где воздух спокоен и облаков почти нет, эти [волнения] представляются чем-то удивительным, то у Дионисия и его товарищей возникли свои представления о происхождении этой тьмы.
Ответ на возражение 3. Когда в Христе наиболее очевидно проявлялась слабость Его человеческой природы, возникала особая необходимость в чудесном доказательстве Его Божества. Так, при Его рождении в небесах появилась новая звезда, в связи с чем Максим говорит: «Если ты презираешь ясли, то воззрись на небо и увидь новую звезду свидетельствующую миру о рождении Господа». Но в Его страстях еще более проявилась слабость Его человечества, и потому было необходимо явить еще большие чудеса в еще больших светилах. Поэтому Златоуст говорит: «То было знамение, которое Он обещал ищущим его, когда сказал: «Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет – и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы, пророка», имея в виду Свой крест… и Воскрешение… Ибо случившееся было тем более чудесно, что оно произошло после Его распятия, а не когда Он ходил по земле»[190].
