Возражение 3. Далее, о Христе сказано: «Благословен грядущий во имя Господне» (Мф. 21:9). Но смерть на кресте является проклятой смертью, согласно сказанному [в Писании]: «Проклят пред Богом всякий, повешенный на дереве» (Вт. 21:23). Следовательно, похоже, что Христу не приличествовало быть распятым.
Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Смирил Себя, быв послушным даже до смерти (и смерти крестной)» (Филип. 2:8).
Отвечаю: Христу в высшей степени подобало принять крестную смерть.
Во-первых, чтобы подать нам пример добродетели. Поэтому Августин говорит: «Премудрость Божия стала человеком, чтобы подать нам пример праведной жизни. Но одной из сторон праведной жизни является бесстрашие перед тем, чего не должно бояться. Однако иные, не страшась смерти как таковой, при этом весьма озабочены тем, как именно им предстоит умереть. Поэтому для того, чтобы никакой вид смерти не смущал честного человека, пред его взором должен был предстать крест сего Человека, поскольку из всех видов смерти нет более отвратительного и ужасающего, чем этот»[201].
Во-вторых, этот вид смерти был наиболее подобающим для искупления греха нашего прародителя, который в нарушение заповеди Божией вкусил плод от запретного дерева. Поэтому во искупление греха Христу надлежало пострадать на дереве, как бы отдавши то, что отнял Адам, согласно сказанному [в Писании]: «Чего я не отнимал – то должен отдать» (Пс. 68:5). Августин же в свой проповеди о Страстях говорит, что «Адам презрел заповедь, вкусив плод от дерева, но то, что утратил Адам, было найдено Христом на кресте».
Третья причина – та, что, как говорит в свой проповеди о Страстях Златоуст, «Он пострадал не под низкой кровлей, а на высоком кресте, дабы была очищена самая природа воздуха и земля обрела чистоту посредством благодатно истекшей в нее Его крови». А Феофилакт, комментируя сказанное [в евангелии от Иоанна]: «Так должно вознесену быть Сыну Человеческому» (Ин. 3:14):говорит: «Когда читаешь, что Ему должно быть вознесену, то разумей, что речь идет о Его висении на вершине, дабы освятивший землю Своим хождением по ней, мог освятить и воздух».
Четвертая причина – та, что, по словам Златоуста, умерши на нем, Он приуготовил нам восхождение на небеса. Об этом Сам Он говорит так: «Когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин. 12:32).
Пятая причина – та, что это приличествует общему спасению всего мира. Поэтому Григорий Нисский замечает, что «форма креста, расходящегося на все четыре стороны из центра, означает повсюду распространившуюся власть и провидение Того, Кто был распят на нем». И Златоуст говорит, что на кресте «Он умер с распростертыми руками, одной рукой привлекая к Себе людей ветхих, а другой – новых, имеющих прийти из среды язычников».
Шестую причину должно усматривать в обозначенных этим видом смерти добродетелях. Поэтому Августин в своей книге о благодати Ветхого и Нового Заветов говорит: «Не напрасно избрал сей вид смерти Тот, Кто, по словам апостола, научил нас постигать, «что – широта, и долгота, и глубина, и высота» (Еф. 3:18). Ибо широта обозначена поперечиной, и, коль скоро на ней распростерты руки, говорит нам о добрых делах. Долгота – это та часть креста, которая находится между поперечиной и землей и, будучи основанием, то есть, удерживая и снося, указывает на долготерпение. Высота обозначена той частью дерева, которая находится между поперечиной и вершиной и лежит под главою Распятого, поскольку Он есть высота устремлений и благих упований души. Та же часть дерева, которая скрыта от глаз и удерживает весь крест, обозначает глубину дарованной благодати». А еще Августин говорит, что «дерево, на котором были распяты Его смертные члены, было седалищем проповедующего Учителя».
Седьмая причина – та, что этот вид смерти соответствует множеству прообразов. В самом деле, как говорит в своей проповеди о Страстях Августин, древесный ковчег спас человечество от вод Потопа. При исходе народа Божия из Египта жезл Моисея разделил море, поразил фараона и сохранил людей Божиих. Тот же Моисей, бросив дерево в воду, сделал ее из горькой сладкою, от удара деревянного жезла спасительная влага хлынула из священной скалы. И точно так же для того, чтобы одолеть Амалика, Моисей простер свои руки, держа жезл, и, наконец, закон Божий был доверен древесному Ковчегу Завета. И все это было своего рода ступенями, возводящими нас к древу креста.
