Отвечаю: с тем, что первородный грех отпускался посредством обрезания, согласны все. Но при этом некоторые говорили, что оно никому не сообщало благодать и что его единственным следствием было отпущение греха. Такое мнение разделяет Мастер и [автор] глоссы на слова [апостола] (Рим. 4:11). Однако подобное невозможно, поскольку вина отпускается исключительно по благодати, согласно сказанному [в Писании]: «Получая оправдание даром, по благодати Его» и так далее (Рим. 3:24).
Поэтому другие утверждали, что обрезание даровало благодать в отношении того ее следствия, которым является отпущение вины, но не в отношении ее позитивных следствий, чтобы потом не пришлось говорить, что даруемая при обрезании благодать была достаточной для исполнения заповедей Закона, из чего можно было бы заключить, что пришествие Христа было излишним. Но и такая точка зрения неприемлема. Во-первых, потому, что благодаря обрезанию дети получают возможность в назначенное время обрести славу, что является окончательным позитивным следствием благодати. Во-вторых, потому, что в порядке формальной причины позитивные следствия по природе предшествуют тем, которые означают лишенность (хотя в порядке материальной причины – наоборот), поскольку форма не устраняет лишенность иначе, как только посредством оформления субъекта.
В связи с этим еще некоторые говорили, что сообщаемая обрезанием благодать производила также и некоторое позитивное следствие, а именно то, которое делало достойным жизни вечной, но отнюдь не все следствия, поскольку она не была достаточной ни для исцеления язвы вожделения, ни для исполнения заповедей Закона. Некогда так думал и я. Однако при тщательном рассмотрении становится ясно, что и это не так. Ведь и наименьшая благодать может противостоять любой степени вожделения и избегать совершения любого нарушающего заповеди Закона смертного греха, равно как и малейшая степень любви любит Бога больше, чем жадность любит «тысячи золота и серебра» (Пс. 118:72).
Поэтому нам надлежит говорить, что обрезание даровало благодать в отношении всех ее следствий, однако иначе, чем это делает крещение. В самом деле, благодать крещения даруется самою силой крещения, каковой силой крещение обладает как орудие уже свершившихся страстей Христовых. В то же время обрезание даровало благодать постольку, поскольку оно было знаком веры в грядущие страсти Христовы, так что человек посредством обрезания заявлял о принятии им этой веры, причем если он был взрослым, то сам заявлял от себя, а если младенцем – то от него заявлял кто-то другой. В связи с этим апостол говорит, что Авраам получил «знак обрезания… как печать праведности чрез веру» (Рим. 4:11), а именно потому, что, так сказать, праведность обозначалась верой, а не обрезанием. И коль скоро крещение инструментально действует посредством силы страстей Христовых, а обрезание – нет, то крещение полагает печать, которая делает человека членом Христа, и дарует благодать изобильнее, чем обрезание, поскольку следствие уже существующего превосходит следствие того, на что еще только надеются.
Ответ на возражение 1. Этот аргумент имел бы силу, если бы связанная с обрезанием праведность отличалась от [праведности] связанной с верой в страсти Христа.
Ответ на возражение 2. Вера в грядущее пришествие Христа оправдывала детей и взрослых и до установления обрезания, и после. Но до установления для выражения этой веры не требовалось никакого знака, поскольку тогда верующие еще не собрались отдельно от неверующих для поклонения единому Богу. Впрочем, не исключено, что верующие родители молились Богу за своих детей, особенно если те находились в какой-то опасности, или каким-либо образом благословляли их, даруя им своего рода «печать веры», равно как и молились и приносили жертвы за самих себя.
Ответ на возражение 3. Находившихся в пустыне людей, которые не исполнили заповедь обрезания, оправдывало то, что они не знали, когда им придется двинуться дальше, а еще то, что, по словам Дамаскина, они не нуждались в каком-либо отличающем их знаке тогда, когда жили отдельно, не смешиваясь с другим народом[105]. Тем не менее, как говорит Августин, те из них, которые не исполнили [заповедь] по причине непочтительности, были виновны в непослушании.
Однако дело представляется так, что никто из необрезанных не умер в пустыне, поскольку читаем, что «не было в коленах их болящего» (Пс. 104:37), и что в пустыне умерли только те, которые были обрезаны в Египте. Впрочем, если там и умерли необре– занные, то их надлежит приравнять к умершим до установления обрезания. И то же самое относится к тем детям, которые во времена Закона умирали, не дожив до своего восьмого дня.