С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что крещение – это не просто омовение. В самом деле, омовение тела есть нечто преходящее, тогда как крещение есть нечто непреходящее. Следовательно, крещение – это не просто омовение, но, скорее, как говорит Дамаскин, «возрождение, запечатление, охрана и просвещение»[62].
Возражение 2. Далее, Гуго Сен-Викторский говорит, что «крещение есть вода, освященная словом Божиим для очищения от грехов»[63]. Но омовение – это не сама вода, а некоторое использование воды.
Возражение 3. Далее, Августин говорит: «Слово соединяется со стихией и образуется таинство»[64]. Но стихия – это вода. Следовательно, крещение – это вода, а не омовение.
Этому противоречат следующие слова [Писания]: «Когда кто омывается от осквернения мертвым и опять прикасается к нему, какая польза от его омовения?» (Сир. 34:25). Следовательно, похоже, что крещение суть омовение, или купание.
Отвечаю: в таинстве крещения должно усматривать три вещи, а именно то, что есть «только таинство», то, что есть «действительность и таинство», и то, что есть «только действительность». Только таинство является чем-то видимым и внешним, а именно знаком внутреннего следствия, ибо такова самая природа таинства. И это направленное вовне, которое может быть воспринято чувством, является и самой водой, и ее использованием, то есть омовением. Поэтому некоторые полагали, что сама вода и есть таинство, как это явствует из вышеприведенных слов Гуго Сен-Викторского. В самом деле, в своем общем определении таинства он говорит, что оно есть «материальная стихия», а в своем определении крещения он говорит, что оно есть «вода».
Но это совсем не так. Ведь коль скоро таинства Нового Закона производят некоторое освящение, то и завершаются они там, где завершается освящение. Однако освящение не завершается в воде, но некая освящающая инструментальная сила, не неизменная, а преходящая, передается от воды, места своего нахождения, субъекту истинного освящения, человеку. Следовательно, таинство завершается не в самой воде, а в приложении воды к человеку, то есть в омовении. Поэтому Мастер говорит, что «крещение есть внешнее омовение тела, сопровождаемое произнесением предписанных слов».
Печать крещения является вместе действительностью и таинством, поскольку она является и чем-то действительным, обозначенным внешним омовением, и священным знаком внутреннего оправдания, а это последнее [в свою очередь] является в этом таинстве только действительностью, а именно действительностью обозначаемой и не обозначающей.
