3. Относительно третьего следует сказать: то, что приводится в актуальное состояние во времени, познается нами последовательно во времени, но Богом – в вечности, которая превыше времени. Поэтому для нас, поскольку мы познаем будущие контингентные события как таковые, они не могут быть достоверными, но они достоверны только для Бога, чье познание существует в вечности превыше времени, подобно тому как тот, кто идет по дороге, не видит тех, что будут идти после него, но тот, кто с некоторой высоты видит всю дорогу, одновременно видит всех, проходящих по дороге. И поэтому даже то, что познается нами, должно быть необходимым согласно тому, что оно есть само по себе, поскольку то, что суть контингентные будущие события сами по себе, не может быть познано нами. Но то, что познано Богом, должно быть необходимым согласно способу, посредством которого оно подлежат божественному познанию, как было сказано, но не абсолютным образом, согласно которому оно рассматривается в собственных причинах. Поэтому и это утверждение, что все познанное Богом существует с необходимостью, обычно понимается в различных смыслах, поскольку речь может идти либо о вещи, либо о сказанном. Если это понимается о вещи, то оно является разделенным и ложным и смысл его в том, что всякая вещь, которую познает Бог, является необходимой. Или можно понимать относительно сказанного, и таким образом оно является составным и истинным, и смысл его в том, что это сказанное, которое является познанным Богом, является необходимым. Но этому противостоят некоторые, говоря, что такое различие имеет место в формах, отделимых от субъекта; как если я говорю: «белое может быть черным», и это является ложным относительно сказанного и истинным относительно вещи, ведь вещь, которая является белой, может быть черной; но это сказанное, «белое есть черное», никогда не может быть истинным. В формах же, неотделимых от субъекта, вышеупомянутое различие не имеет места; как если я говорю: «черный ворон может быть белым», то и в том и в другом смысле это является ложным. Бытие же, познанное Богом, неотделимо от вещи, поскольку то, что познано Богом, не может быть непознанным. Но это обстоятельство имело бы место, если бы то, что я называю познанным, подразумевало бы некоторую расположенность, присущую субъекту. Но когда подразумевается действие познающего, то самой познанной вещи, хотя бы она и познавалась всегда, можно атрибутировать нечто согласно ей самой, что не атрибутируется ей, коль скоро она подлежит акту познания, как «быть материальным» атрибутируется камню самому по себе, но не атрибутируется ему согласно тому, что он является умопостигаемым.
После рассмотрения божественного знания остается рассмотреть идеи. И относительно этого имеются три вопроса:
1. Существуют ли идеи?
2. Существует ли их много или только одна?
3. Познаются ли Богом идеи всех вещей?
1. Кажется, что идей не существует. Ведь Дионисий говорит в седьмой книге «О божественных именах» (7, 2), что Бог не познает вещь согласно идее. Но идеи полагаются не для чего иного, как для того, чтобы посредством них познавалась вещь. Следовательно, идей не существует.
2. Кроме того, Бог познает все в Себе Самом, как было сказано выше (q. 14, a. 5). Но Самого Себя, а, следовательно, и все другое Он познает не посредством идей.
3. Кроме того, идея полагается в качестве начала познания и действования. Но божественная сущность является достаточным началом познания и действования всего. Следовательно, нет необходимости полагать идеи.
Но против то, что говорит Августин в «Книге о восьмидесяти трех вопросах» (q. 46): «В идеях заключается такая сила, что никто не может быть мудрым, не познав их».
Отвечаю: необходимо полагать существование идей в божественном уме. Идеей же называется по-гречески то, что по-латински – «форма», поэтому под идеями подразумеваются формы разных вещей, существующие прежде самих вещей. Форма же какой-либо вещи, существующая прежде нее, может существовать двояко: или если она – прообраз того, чьей формой она называется, или если она – начало его познания, согласно чему говорится, что познаваемые формы существуют в познающем. В отношении и того и другого необходимо полагать существование идей. Что проясняется таким образом: ведь во всем, что порождается не случайно, форма необходимым образом является целью любого порождения. Но действующий не действовал бы благодаря форме, если бы в нем не было бы подобия формы. Это случается двояким образом: в некоторых действующих форма вещи, которой надлежит стать, предсуществует согласно естественному бытию, как в тех, что действует согласно природе; так человек порождает человека, и огонь – огонь. В некоторых же – согласно умопостигаемому бытию, как в тех, которые действуют согласно интеллекту, так подобие дома предсуществует в уме строителя. И это может быть названо идеей дома, поскольку мастер имеет намерение уподобить дом форме, которую схватывает посредством ума.
