Отвечаю: следует сказать, что действующий интеллект, о котором говорил Философ, есть нечто, находящееся в нашей душе. Для прояснения этого следует принять во внимание, что необходимо полагать некий высший интеллект свыше человеческой интеллектуальной души, от которого душа получает способность познавать. Ведь всегда то, что причастно чему-либо, и то, что подвижно, и то, что несовершенно, требуют, чтобы прежде них существовало нечто, что таково по свей сущности [т. е. обладает тем качеством, к которому причастно другое. – Прим. пер. ], нечто неподвижное и нечто совершенное. Человеческая же душа называется интеллектуальной благодаря причастности интеллектуальной способности, знаком чего является то, что она не вся интеллектуальна, но в некоторой своей части. И достигает она познания истины при рассуждении посредством некого дискурса и движения. Ведь она имеет несовершенную интеллигенцию, поскольку познает не все, а в том, что познает, она переходит от потенции к акту. Следовательно, надлежит, чтобы был некий более первичный интеллект, который помогал бы душе в познании. Таким образом, некоторые полагали, что этот интеллект, соответствующий отделенной субстанции, и есть действующий интеллект, который, как бы освещая фантасмы, делает их актуально умопостигаемыми. Но принимая, что есть некий такого рода действующий отделенный интеллект, тем не менее надлежит полагать и в самой человеческой душе некую способность, причастную этому высшему интеллекту, посредством которой человеческая душа делает умопостигаемое актуальным. Ведь в других совершенных естественных вещах, помимо универсальных действующих причин, есть собственные способности, вложенные в совершенные единичные вещи, произведенные от универсальных действующих причин; так, не только Солнце порождает человека, но в человеке есть порождающая способность человека, и схожим образом дело обстоит в случае других совершенных животных. Но среди низших вещей нет ничего совершеннее человеческой души. Поэтому следует сказать, что в ней есть некая способность, произведенная от высшего интеллекта, посредством которой она может освещать фантасмы. И это мы узнаем посредством опыта, когда воспринимаем то, что мы абстрагируем универсальные формы от частных условий, то есть делаем их актуально умопостигаемыми. Ведь никакое действие не подобает какой-либо вещи иначе, нежели посредством некого начала, присущего ей формальным образом, как выше было сказано (q. 76, a. 1), когда говорилось о возможностном интеллекте. Следовательно, надлежит, чтобы способность, которая является началом нашего действия, была чем-то, находящимся в нашей душе. И потому Аристотель (в О душе, 430а 15) сравнивал действующий интеллект со светом, который есть нечто, принимаемое воздухом; Платон же сравнивал отделенный интеллект, от которого наши души получают впечатления, с Солнцем, как говорит Фемистий в третьей книге комментариев на трактат «О душе» (ad 430a 25). Но отделенный интеллект, согласно учению нашей веры, есть сам Бог, Который есть Творец души и в Котором Одном она получает блаженство, как будет ясно ниже (q. 90, a. 3). Поэтому от Него человеческая душа получает интеллектуальный свет, согласно Псалму (4, 7): «Яви нам свет лица Твоего, Господи».
Фемистий (ок. 317–388), философ, получивший наибольшую известность как комментатор Аристотеля, ставивший перед собой задачу прежде всего понятного читателю изложения (парафразы), но при этом он иногда давал и оригинальные интерпретации, например, в учении о трех умах, участвующих в нашем познании: сверх-индивидуальном актуальном, присутствующем в нас как луч света, собственно нашем потенциальном и пассивном, связанным с телом и телесными функциями (память, эмоции).
1. Итак, относительно первого следует сказать, что этот истинный свет иллюминирует как универсальная причина, посредством которой человеческая душа становится причастной неким частным способностям, как выше было сказано.
2. Относительно второго следует сказать, что Философ говорит эти слова не о действующем интеллекте, но о возможностном интеллекте в действии, поэтому выше предваряет рассуждения о нем, сказав, что он есть в действии то же, что и познание вещи. Или если же подразумевается действующий интеллект, то так говорится постольку, поскольку то, что мы иногда познаем и иногда не познаем, не относится к действующему интеллекту, но к интеллекту, который находится в потенции.
