— Вы задали вопрос, — сказал Гуллинг. — Теперь слушайте ответ. У Адель Уинтерс был револьвер 32-го калибра, заряженный пулями старого образца. Он был у нее, пока вчера днем, в два двадцать, она не выбросила его в мусорный бак. Около двух часов Роберт Хайнс был убит пулей, выпущенной из этого револьвера, — пулей, которая полностью совпадает с теми, что остались в барабане, а также с той, которую выпустили эксперты-баллистики. Эва Мартелл присягнула, что была с Адель Уинтерс все время. Вот причины, по которым мы собираемся обвинить в убийстве обеих. И я скажу вам, как мы собираемся это сделать, мистер Мейсон. Когда полиция прошлой ночью арестовала Адель Уинтерс, почтенная матрона стала копаться в одежде, чтобы взять свои личные вещи. Как вы думаете, что она нашла?
Мейсон хранил вид искусного игрока в покер:
— Вряд ли она могла найти что-нибудь, что заинтересовало бы меня.
— В самом деле, мистер Мейсон? — сказал Гуллинг с холодной иронией. — Возможно, вы измените мнение, когда узнаете, что она нашла бумажник Роберта Хайнса с его визитными карточками, водительскими правами и тремя тысячами долларов крупными купюрами. Вот вам и мотив убийства. И когда ваша маленькая, хорошенькая, ни в чем не повинная актрисуля займет свидетельское место и покажет под присягой, что провела с Адель Уинтерс каждую минуту того дня, ей предъявят обвинение в убийстве первой степени. А если она изменит показания, — то в лжесвидетельстве. Мне уже надоело выставлять людей из этого кабинета. Я скажу вам еще кое-что, мистер Мейсон. Эву Мартелл разыскивает полиция с разрешением на арест. Она сейчас уклоняется от правосудия. Если вы прячете ее, то сами являетесь пособником, а вы прекрасно знаете, что это значит. Я даю вам время до полудня, чтобы передать Эву Мартелл полиции. Если этого не произойдет, я начну действия против вас. И я думаю, это все, что можно сказать по этому поводу в этом кабинете. Всего хорошего, мистер Мейсон.
Мейсон сидел по одну сторону грубой решетки, которая разделяла надвое комнату для свиданий. По другую сторону сидела Адель Уинтерс.
— Миссис Уинтерс, — сказал Мейсон, — я хочу выложить карты на стол. Когда я брался помогать Эве Мартелл, мне казалось, это легкое дело. Теперь я вижу, что это не так.
— Почему не так?
— Вследствие того, что сделали вы. Полиция считает, что вы с Эвой заранее задумали убить Хайнса с целью присвоить его деньги!
— Ерунда!
— Они могут построить очень сильное дело.
— Эва абсолютно не виновата. Я влипла, и я знаю это.
— Но похоже, что' Эву вы потянули за собой.
— Я ни за что на свете этого не сделала бы! Я люблю эту девочку как дочку. Вы будете моим адвокатом, мистер Мейсон?
— Не думаю. Я сказал начальнику тюрьмы, что должен увидеться с вами, чтобы решить, брать мне это дело или нет. Это действительно так. Но мне нужно знать, насколько во всем этом замешана Эва.
— Я расскажу вам, что произошло, мистер Мейсон. Когда вы сказали мне, что носить револьвер опасно, я сделала вид, что не обратила внимания. На самом деле это произвело на меня впечатление. Я поняла, что нас могут обвинить в подготовке преступления. Как я понимаю, есть закон, что если совершаешь преступление, а у тебя есть оружие, но нет разрешения, то это отягчающее обстоятельство.
— В общих чертах верно.
— Так вот, я решила избавиться от револьвера. Из вашей конторы я вернулась в квартиру и первое, что я сделала, — вынула его из сумочки и положила в ящик буфета. Затем — позже, когда мы собрались уходить, — я вытащила его из ящика и положила на буфет. Но в суете, пока собирали вещи и уходили, я про него забыла. Внизу, в вестибюле, я звонила по телефону. Несколько раз я набирала номер Хайнса, но никто не ответил. Я набрала ваш номер, услышала сигнал «занято» и тут вспомнила о револьвере. Я сказала Эве, что забыла кое-что, велела подождать и пошла наверх.
— Сколько было времени?
— О, два или чуть больше.
— Так что же вы сделали?
