— Вы были знакомы с Робертом Хайнсом? — спросил Гуллинг.
— Была.
— Видели вы его третьего числа этого месяца?
— Я его не видела в этот день, но я говорила с ним.
— По телефону?
— Да.
— Но до этого времени вы его видели?
— Да, много раз.
— Вы были близко знакомы? Знали, кто он был? — Да.
— Вы нанимаете квартиру номер 326 в Сиглет-Мэнор?
— Да.
— Вы дали Хайнсу разрешение занять квартиру?
— Да, временно.
— И вы четвертого числа этого месяца по просьбе полиции ходили в морг?
— Да.
— Вы знали этого мужчину?
— Да.
— Кто это был?
— Мистер Хайнс.
— Роберт Довер Хайнс?
— Да.
— Тот самый, кому вы дали разрешение занять вашу квартиру?
— Да.
— Перекрестный допрос, — сказал Гуллинг.
— Когда вы разрешили мистеру Хайнсу занять квартиру, вы дали ему ключ от квартиры? — спросил Мейсон.
— Да.
— В чем была цель того, что вы дали ключ и разрешили занять квартиру?
— Минуту, ваша честь, — вмешался Гуллинг. — Вопрос отвергается как некомпетентный, несущественный, не относящийся к делу. Эта свидетельница вызвана только для идентификации покойного, вот и все.
— Тогда зачем спрашивать, давала ли она покойному разрешение занять квартиру? — спросил Мейсон.
— Это показывает, почему он был там.
— Верно, — согласился Мейсон. — Это и я пытаюсь показать: почему он был там.
— Я не это имел в виду, ваша честь, — сказал Гул-линг.
— Зато я, ваша честь, имел в виду именно это, — откликнулся Мейсон.
— С позволения суда, — сердито воскликнул Гул-линг, — я бы не хотел, чтобы к работе со свидетелем примешивались посторонние мотивы. Если у мистера Мейсона есть аргументы защиты, он свободен привести их в другое время. Но что касается меня, я просто доказываю идентификацию покойного, обстоятельства, в каких он принял смерть, и вероятность того, что обе подсудимые могут быть виновны в хладнокровном преднамеренном убийстве с целью кражи.
— В этом случае, — сказал Мейсон, — суду безусловно нужно знать, почему в квартире оказались обе подсудимые и почему там был Хайнс.
— Это ваша обязанность, но не моя, — проворчал Гуллинг.
— Возможно, — не стал спорить Мейсон. — Я хочу только напомнить суду, что свидетельнице был задан вопрос о том, давала ли она Хайнсу разрешение занять квартиру. Если разрешение было дано в письменном виде — это ценная улика, и оно должно быть предъявлено. Если же разрешение было устным, то — на этом настаивает закон — в случае, когда обвинение приводит отрывок разговора, я имею право привести его полностью.
Гуллинг был явно рассержен.
— Мы просидим здесь всю зиму, ваша честь, если в дело будут вводиться все эти мелочи.
— Не думаю, что это мелочи, — поправил его судья Линдейл. — Я бы сказал, это часть защиты, если только свидетельницу спрашивали об отрывке разговора. Я считаю, что если это действительно был разговор, то защитник имеет право привести его полностью. Мистер Мейсон, повторите ваш вопрос.
— Очень хорошо, — сказал Мейсон. Повернувшись к свидетельнице, он улыбнулся. — Вы заявили, что дали Роберту Хайнсу разрешение занять квартиру?
— Да, сэр.
— Это был разговор?
— Да, сэр.
— Что еще было сказано?
— Ваша честь, я возражаю, — сказал Гуллинг. — Вопрос неточно сформулирован, он включает в себя все..
— Именно, — сказал Мейсон.
— Отклоняется.
— Отвечайте на вопрос, миссис Ридли.
Элен Ридли тщательно подбирала слова, пытаясь назвать как можно меньше фактов.
— Я не помню весь разговор. Разговоров по этому поводу было несколько. В тот раз, когда я дала мистеру Хайнсу разрешение занять квартиру…
— С позволения суда, — прервал ее Гуллинг, — нас только этот разговор и интересует. Все предыдущие переговоры по поводу этого разрешения могут быть приведены в другое время. Во время перекрестного допроса можно приводить только содержание одного разговора.
— Это соответствует правилам, — подтвердил судья Линдейл.
— Во время этого разговора, — сказала Элен Ридли, — я сказала мистеру Хайнсу, что он может занять квартиру. Я дала ему ключ, и мы договорились, как он будет передавать мне телефонные звонки. Другими словами, если в квартиру позвонит кто-либо из моих друзей, звонок будет передан мистеру Хайнсу, а тот в свою очередь передаст его мне.
— Еще что-нибудь можете вспомнить? — спросил Мейсон.
— Об этом разговоре — нет, — ответила она.
— Был разговор о том, что квартиру должны занять две женщины?
— Подразумевалось, что мистер Хайнс найдет кого-нибудь, чтобы поселить в квартире.
— Занять ваше место?
— Не вполне.
— Использовать ваше имя?
— Ну, да.
Мейсон сказал:
— Я покажу вам объявление, опубликованное в те*-атральной газете, и спрошу вас, советовался ли с вами мистер Хайнс относительно его публикации.
— Именно в этом разговоре, — напомнил Гуллинг.
— Да, именно в этом разговоре.
— Нет, мистер Хайнс сделал это, не посоветовавшись со мной.
— Обсуждали ли — именно в этом разговоре — вы с мистером Хайнсом, как должна выглядеть женщина, которая займет квартиру? Например, что это должна быть брюнетка определенного телосложения?
— Ну…
— Да или нет? — спросил Мейсон.
— Да.
— Какие физические особенности предполагались?
— Я дала ему мои размеры — рост, вес, объем талии и тому подобное.
— Зачем?
