— Обвинение не желает, — сердито сказал Гуллинг. — Ясно, что подсудимая Уинтерс виновна в хладнокровном преднамеренном убийстве. Нам известна пока еще только часть свидетельств. Наш следующий свидетель покажет, что мотивом убийства являлось ограбление, что у подсудимой Уинтерс был бумажник, содержащий более трех тысяч долларов, который она взяла у убитого Роберта Хайнса.
— Или нашла где-нибудь, — вставил Мейсон.
— Это, конечно, ваше право, — ехидно сказал Гуллинг. — Вы можете заявить, что, прогуливаясь по улице, она могла нечаянно наткнуться на бумажник. Она подобрала его, хотела заглянуть внутрь, но было темно, и она…
— Хватит, — прервал его судья Линдейл, — у вас нет повода для сарказма, господин обвинитель. Показания относительно бумажника примет или отклонит суд. Однако мистер Мейсон только что сделал интереснейшее предположение относительно револьвера. Как я понял, обвинение не в состоянии доказать, что оружие лежало поверх мусора?
— Откуда мне знать? — угрюмо произнес Гуллинг. — Когда полиция перевернула мусорный бак, они конечно же все перемешали.
— Однако, — заметил судья, — свидетель Диксон поднимал крышку. Если бы он увидел револьвер поверх мусора, ему бы не понадобилось высыпать все содержимое бака.
— Именно, — резюмировал Мейсон. — И только поэтому я допрашивал свидетеля таким образом.
— Вы навели справки о том, когда выбросили следующую порцию мусора? — спросил его судья.
— Да, ваша честь. По нашим сведениям, с двух до семи пятидесяти мусора не выбрасывали.
— Обвинение наводило такие справки? — спросил судья Линдейл.
— Нет, — ответил Гуллинг со все возрастающим раздражением. — У обвинения и без того достаточно доказательств виновности обеих подсудимых, даже если одно из них рухнет.
— Я понял, — сказал судья, — что дело может повернуться совсем по-другому. Суд обращает внимание на то, что речь идет об убийстве. Если в доказательствах возникает противоречие, то обвинение должно заботиться о расследовании ничуть не меньше, чем защита. Суду теперь совершенно ясно, что подсудимая Уинтерс не могла закопать револьвер глубоко в мусор. Ведь он идентифицирован как орудие убийства?
— Да, ваша честь.
— Тогда я предлагаю отложить слушание этого пункта до завтрашнего утра, — сказал судья Линдейл. — С тем, чтобы обвинение при помощи полиции тщательно проверило бы все, связанное с мусорным баком, и доподлинно выяснило, выносили ли мусор между двумя двадцатью и временем, когда револьвер был обнаружен.
Гарри Гуллинг, откинув с лица волосы, поднялся со своего места. С решительным и непреклонным выражением он подошел к столу защиты. '
— Мистер Мейсон, — мрачно сказал он.
Мейсон встал и повернулся к нему.
— Я надеялся, что сегодня к вечеру слушание дела будет закончено, что все факты будут предъявлены суду и публике, а обе обвиняемые — уличены.
Мейсон только кивнул, пытаясь оценить его слова.
— К сожалению, — продолжал Гуллинг, — из-за выбранной вами тактики ситуация изменилась. Вы поставили под сомнение многие пункты обвинения, суд согласился с вами, и это до некоторой степени изменило мои планы.
Мейсон по-прежнему молчал.
— Только до некоторой степени, разумеется.
Уголком глаза Мейсон заметил двух репортеров с камерами наготове.
— Я считаю, — продолжал Гуллинг, — что честнее будет сразу сказать вам, что стратегия моя не изменилась. Я вручаю вам, мистер Мейсон, здесь, сейчас, повестку, обязывающую вас предстать перед судом сегодня в семь часов вечера. — И он сунул бумагу Мейсону.
В ту же секунду одновременно сверкнули. две вспышки. Фотографы увековечили момент передачи повестки.
— Спасибо, — сказал Мейсон и спокойно положил бумагу в карман.
— И хочу вас предупредить, Мейсон. — Гуллинг все продолжал. Фотографы кинулись прочь, чтобы успеть поместить снимки в послеобеденный выпуск: — Вы столкнетесь с обвинением либо в лжесвидетельстве, либо в содействии таковому. У меня есть доказательство, что в ночь после убийства вы посадили Эву Мартелл в машину и спрятали ее. Я думаю, что ваша знакомая, хозяйка гостиницы, которая изо всех сил пыталась защитить вас, виновна в лжесвидетельстве. В ходе расследования выяснилось, что она — ваша бывшая клиентка. Считаю, что с моей стороны было честно предупредить вас, чтобы вы были готовы.
Мейсон сделал шаг вперед. Его лицо выражало гранитную твердость.
— Прекрасно, — сказал он. — Вы подготовили меня. Теперь моя очередь. Вами в этом деле движет личный интерес. Вы лично решили быть в суде. Предполагаю, вы сами собираетесь допрашивать меня сегодня вечером. Вы связаны с политикой. Я нет. Если вы направите огонь на меня, я выстою. Но сомневаюсь, что выстоите вы, если я направлю огонь на вас.
— Однако сейчас, — произнес Гуллинг, — мои огневые позиции много лучше ваших. Будет жарко, мистер Мейсон.
Расхаживая по своему кабинету, Мейсон говорил Полу Дрейку:
— Что меня беспокоит, Пол, так это Мей Бэгли.
— Почему?
— Она пыталась выгородить меня. Они свалились ей на голову без предупреждения. Как только таксист рассказал, где он посадил Эву Мартелл, они тут же взялись за Мей Бэгли.
