— А что вы скажете о некоем Стаунтоне, у которого находятся украденные рыбки?
— Он заявляет, что тот сам дал их ему на хранение.
— Фолкнер официально заявил полиции, что они украдены.
— Знаю.
— И, говорят, вы были здесь, когда Фолкнер сделал это заявление.
— Совершенно верно. Дрейк тоже был здесь.
— Ну, ладно. А что вы сами думаете об этом? Украдены рыбки или нет?
— Не знаю, сержант. Я никогда не имел дело с золотыми рыбками.
— Какое это Имеет значение?
— Может быть, никакого, а может, и огромное.
— Боюсь, я вас не понимаю.
— Предположим, кто-то стоял на стуле с половником в руке, к которому была прикреплена палка четырехфутовой длины, и пытался извлечь рыбок на поверхность, чтобы потом поймать их и бросить в ведро. Следует учесть, что высота аквариума четыре фута.
— Я все еще не совсем понимаю вас, — удивленно заметил сержант Дорсет. — Какое это может иметь значение?
— Может быть, никакого, а может, и огромное, — повторил Мейсон. — Насколько я помню, сержант, высота кабинета составляет девять с половиной футов, а аквариум возвышается над полом приблизительно на три фута и шесть дюймов. Сам аквариум, как я уже сказал, четырехфутовой высоты.
— Что За ахинею вы несете, черт вас возьми! — рассердился Дорсет.
— Это не ахинея, а сопоставление размеров, — спокойно возразил Мейсон.
— И опять я не понимаю, какое это может иметь значение.
— Вы спрашиваете мое мнение, были украдены рыбки или нет, не так ли?
— Да.
— И уликой, свидетельствующей о том, что они были украдены, является серебряный половник с привязанной к нему четырехфутовой палкой?
— Ну да. Что же здесь необычного? Что вам не нравится в этом способе вылавливания рыбок?
— Только то, — ответил Мейсон, — что таким половником можно было бы выловить рыбок лишь в том случае, если бы они плавали почти у поверхности, поскольку уровень воды в аквариуме возвышается над полом на семь футов и пять дюймов.
— Вот как? — удивился сержант Дорсет. — В его голосе появилась заинтересованность, но лицо тем не менее хранило выражение скептического сарказма.
— Да, — продолжал Мейсон. — Опустить такой половник на палке можно только под определенным углом, но вытащить-то ее нужно вертикально, иначе рыбка ни в коем случае не останется в нем. А теперь, если- вы вспомните, что высота комнаты девять с половиной футов, то поймете, что ваша палка с половником уткнется в потолок уже тогда, когда будет наполовину погружена в воду. И что делать? Если вы измените вертикальное положение палки, рыбка тотчас выскользнет.
До Дорсета наконец дошло. Он хмуро посмотрел на Мейсона и спросил:
— Значит, вы считаете, что рыбок никто не украл?
— Я этого не сказал. Я лишь заметил, что для кражи этих рыбок половник с четырехфутовой палкой — неподходящий инструмент.
Дорсет с сомнением покачал головой:
— Все это понятно, но ведь палкой можно приподнять рыбок повыше, а потом достать их рукой.
— С глубины два фута? — спросил Мейсон.
— А почему нет?
— Даже если нам и удастся подтащить рыбок близко к поверхности, неужели вы думаете, — они дадутся вам в руки под водой. Попробуйте, сержант, проведите эксперимент; я уверен, вам это не удастся.
— Что ж, хорошо, Мейсон, — сказал Дорсет. — Мысли у вас неплохие. Нужно только проверить размеры.
— Имейте в виду, я ничего не утверждаю. Просто высказал предположения.
— Когда вам пришла в голову эта мысль?
— Почти сразу же после того, как я увидел немного выдвинутый из ниши аквариум и половник с палкой, валявшийся на полу.
— Почему вы ничего не сказали полиции, когда она прибыла на вызов Фолкнера?
— Меня ни о чем не спрашивали.
Дорсет на мгновение задумался, а потом неожиданно переменил тему разговора.
— Что вы скажете об этом Стаунтоне?
— Салли Медисон считает, что рыбки те же самые.
— Вы разговаривали с мистером Стаунтоном?
— Да.
— И он сказал, что Фолкнер сам дал ему этих рыбок? — Да.
— С какой целью?
— Не знаю.
— Но вы собственными ушами слышали заявление Стаунтона, что Фолкнер дал ему рыбок?
— Да.
— Он сказал, когда?
— Вечером того самого дня, когда Фолкнер заявил полиции, что рыбки украдены; кажется, в среду. Час он точно назвать не мог.
Дорсет, задумался. Д этот момент; из-за угла дрма выехала машина и остановилась у дома Фолкнеров. Из машины выскользнула женщина — еще до того, как шофер успел затормозить. Женщина сунула ему деньги и поспешила к. дому. Ей преградил дорогу полицейский.
— Сюда нельзя.
— Я — Адель Файербэнкс, подруга Джейн Фолкнер. Она звонила мне и просила приехать.
— Все правильно, — сказал сержант Дорсет. — Но только не входите в спальню и ванную, пока я не разрешу. Попытайтесь успокоить миссис Фолкнер. Если у нее начнется истерика, придется вызвать врача.
Адели Файербэнкс было под сорок, и фигура ее уже расползлась. Впечатление дополняли черные как смоль волосы, очки и своеобразная манера говорить, свойственная нервическим особам. Словно из автомата, из нее вылетала очередь в пять-шесть слов, затем следовала пауза. Она затараторила:
