Квендели – мирный маленький народ, проживающий в Холмогорье от начала времен. Они любят вкусную еду и тщательно ухаживают за своими садами. Выйти гулять ночью или отправиться на поиски приключений – крайне возмутительный поступок для любого квенделя, а мрачные легенды предков теперь не более чем предмет шуток на ежегодном Празднике Масок. Бульрих Шаттенбарт, картограф-самоучка, исходил Холмогорье вдоль и поперек. И только Сумрачный лес, куда не зайдет ни один порядочный квендель, остался белым пятном на картах. В поисках славы и признания Бульрих решает отправиться в это гиблое место, не зная, что его ждет весьма пугающее открытие…
Моей маме и Айрис,
первым читателям.
Caroline Ronnefeldt
QUENDEL
В горных долинах, куда редко проникало много света, тени вдруг стали гуще, как будто солнце совсем перестало согревать эти места, и даже луна сочла напрасным тратить серебристый блеск на то, чтобы освещать такую мрачную пустошь. Впрочем, тени уже давно перестали довольствоваться тем, чтобы оставаться просто тенями.
Здесь появилось что-то иное, непознаваемое, давно забытое и еще не осязаемое, но занимающее все больше места, будто жар невидимого костра. В угасающем свете крутые скалы сближались, а долины исчезали во тьме, в которой не было ничего и в то же время было что-то.
Стояли последние дни лета. Свет стал золотистым, а тени немного длиннее. Теплый ветер уносил паучков на блестящих нитях паутинок.
В маленькой зеленой гостиной у открытого окна сидел Бульрих Шаттенбарт. В косых лучах солнца плясали мелкие пылинки, а с опушки леса по соседству доносился крик кукушки.
В то утро Бульрих встал позже обычного и теперь коротал время за обильным завтраком. Пока над пузатой чашкой с чаем поднимался ароматный пар, Бульрих просматривал ворох топографических карт, которые нарисовал сам, без чьей-либо помощи, стараясь не оставлять на хрупких листах жирные пятна. С наслаждением впившись зубами в третью булочку с медом, он удовлетворенно подумал, что уже нанес на карту почти все окрестности. По крайней мере, все к северу от Зеленого Лога, его родной деревни, до самых берегов Холодной реки, а на юго-западе – до Болиголовья и Звездчатки, деревень у пограничных земель Эндлунда, а на востоке – через речушку Сверлянку и городок Баумельбург до изгибающегося дугой водного потока.
Запивая булочку чаем, квендель рассматривал карту, лежавшую на самом верху стопки. Бульрих всегда очень тщательно вырисовывал все подробности. Сначала, во время прогулок, делал наброски на бересте, а вечерами скрупулезно копировал их при свете лампы. Близоруко щурясь, он всматривался в загогулины, разбирал пометки и рисовал, напряженно прикусив кончик языка. Перед ним на карте раскинулось Холмогорье, родина квенделей с начала времен. Ну, или с тех пор, как квендели начали рассказывать истории, а это, судя по всему, случилось очень давно, потому что в Зеленом Логе издавна приговаривают: «Квендели болтают без умолку с того часа, как поселились среди корней», – хоть никто уже и не помнит, что это значит.
Бульрих отставил чашку с чаем, не отрывая взгляда от драгоценной карты. Черными чернилами он очертил полукруг, указывая русло реки, огибавшей Холмогорье. Картограф с удовольствием проследил взглядом за линией, которая непрерывно тянулась от Болиголовья до задворок Запрутья. Рисуя реку, он ни разу не оторвал перо от бумаги.
– Здесь я все знаю, сам исходил, шаг за шагом, – пробормотал Бульрих, хваля себя за приложенные усилия.
Как спокойно лежит страна холмов в излучине могучей Холодной реки! Внезапно квендель нахмурился. А что там, за бурным потоком?
