Сумрак полностью

Ее слова резонируют со мной больше, чем она сама. Разница лишь в том, что я знаю, что мне нужно. Я просто не могу получить это.

"Ну, когда я увидела тебя в парке незадолго до этого, — говорит она мне, — и узнала тебя, я почувствовала, что мы нашли это".

Мы?

Зачем я ей нужна?

" Палки — это все еще место, где нужно быть", — поет она. "Лучшая пицца".

"Нет." Я качаю головой. "Не там. Я не хочу…"

"Чтобы тебя видели?"

Пицца звучит хорошо. И много маргариты — звучит фантастически. Мой одинокий номер в отеле в городе кажется ужасным, но…

"Я просто не хочу ни с кем сталкиваться", — говорю я ей. "Но все равно спасибо".

Она на мгновение задерживает взгляд на мне. "Его сейчас нет в городе. Если это то, о чем ты беспокоишься".

Я смотрю на нее достаточно долго, чтобы она приняла это за утвердительный ответ и побежала к машине, чтобы забраться на пассажирское сиденье.

Его не было в городе? Где он был?

Но это было не мое дело. Неважно.

Я сажусь, видя, как она пристегивает ремень безопасности. Я завожу машину, немного странно, но у меня такое чувство, что ей не нравится слово "нет", а я не любитель конфликтов.

"Где ты живешь?" спрашиваю я.

Думаю, я могу подвезти ее домой.

Но она только сдвигает солнцезащитные очки на переносицу и отвечает: "Сначала "Маргарита"".

На следующее утро она тащила мою похмельную задницу в аэропорт, чтобы я не опоздала на самолет. Мы начали в Палках и на такси доехали до Меридиан-Сити, где выпили еще в Реальме, а потом завалились спать в моем гостиничном номере.

Я ненавидела ее, ее потрясающее тело, ее красивое лицо и все те моменты, когда я не могла не думать о том, как он прикасался к ней и обнимал ее. И все же я не могла ее ненавидеть, потому что она была совершенно великолепна, несмотря на то, что ей пришлось бороться в жизни.

Я просыпалась с раскалывающейся от боли головой, а потом ненавидела ее больше за похмелье, но… она писала, звонила, проверяла меня в течение нескольких месяцев, пока я не убедилась, что могу быть ей симпатична.

Пока я не вспомнила, что она была хорошей подругой Уилла, а я хранила секрет, за который она могла меня возненавидеть.

Уилл стоял в фойе лицом ко мне, его глаза горели, и мне хотелось отвести его в свою комнату, закрыть дверь и обнять его навсегда, но он знал, чем все закончится сегодня.

Я не буду унижаться, и я ухожу.

Я оттолкнула Алекс и бросилась к двери, но она поймала меня и бросила на пол.

Я упала, мое тело сотрясалось от боли, пока я переводила дыхание и смотрела на нее с мраморного пола.

Я не теряла ни секунды. Оттолкнувшись от земли, я бросилась на нее, готовая прорваться сквозь нее, если придется, потому что…

Потому что единственным человеком, за которого я умела бороться, была я сама.

Эмери

Девять лет назад

Я медленно сложила галстук и засунула его в пакет Ziploc, затем мой браслет Cove Ride-All-Day с прошлой ночи и пустую коробку Milk Duds, которую он купил мне в кинотеатре.

Выпустив воздух из пакета, я запечатала его, и слезы навернулись на глаза, когда я опустила его в пустую банку из-под кофе и закрыла крышкой, поставив все это в яму глубиной два фута.

Я не могла держать его рядом, но и выбросить его тоже не могла. Может быть, когда-нибудь я откопаю свою маленькую капсулу времени и смогу посмеяться над тем, как мало все это теперь значит.

Я надеюсь.

Справа от меня раздался рев мотора, и я подняла голову с того места, где стояла на коленях на фундаменте беседки, и увидела, как BMW Деймона въезжает на аллею рядом со Стиксом.

Он выскочил из машины и вошел внутрь, и все вокруг зашумело.

Мой брат вернулся домой ненадолго сегодня днем, застал меня там, где я обещала быть, с готовым домашним заданием и ужином. Он едва произнес два слова, пока ел, принимал душ и переодевался, чтобы снова выйти на смену.