— Разве, я сказала, что я совсем не участвую? Нет, мой самец, я буду помогать.
С этими словами она яростно рявкнула и дернула Торопливого назад, одновременно сильно двинув в поясницу. Самец взвыл от возмущения, когда понял, что его ставят на колени. В ту же минуту разъяренная Осень бросилась на него и вцепилась в горло жвалами…
Сумрак почти не сомневался, что отыщет Торопливого на отмелях — разве ж мог этот «знаток общественной жизни» отказаться от светских развлечений ради самок? Да и перед тем, чтобы похвастаться своими достижениями бывшим товарищам-холостякам, он, скорее всего, тоже бы не устоял.
Торопливый и впрямь нашелся очень быстро. Но то, что предстало глазам Сумрака, заглянувшего в грот, превзошло все его ожидания… Младший самец был сильно потрепан и исцарапан, и это-то как раз не удивляло, а вот разорванные перепонки и обкусанная грива уже наводили на интересные размышления. Один его глаз совсем заплыл и еле открывался. Это, что же… Самки покусились на его лицо? Похоже, все обстояло гораздо серьезнее, чем Сумрак мог представить…
Сородич был зол и пьян. Сумрак мысленно сам себе пожелал удачи и подсел за стол к Торопливому.
— Так ты уже вернулся? — фыркнул тот вместо приветствия. — Быстро же. Только скажи, на кой черт? У тебя уже нет гарема.
— Не мог не заглянуть к дорогому другу, — уклончиво ответил Сумрак. — Как успехи?
Младший воин не ответил, но вдруг резко вскочил и кинулся на него через стол, дико вытаращившись и зарычав, чем невольно привлек внимание всех отдыхающих в гроте.
— Спокойно, иначе нас выдворят отсюда, — невозмутимо проговорил Сумрак, даже с места не двинувшись, и только жестом предлагая Торопливому сесть обратно. Нехотя, тот послушался. Насторожившиеся было окружающие яутжи потеряли интерес и вернулись к своим делам. Сквозь зубы Торопливый процедил:
— Ты что мне такое подсунул, тварь?
— Помилуй, что я мог тебе подсунуть? — весьма правдоподобно изумился Сумрак. — Ты в честном поединке взял надо мной верх и получил всех моих самок, о каком подсовывании ты сейчас толкуешь?
— Не прикидывайся! — вскипая от гнева, но вынужденно сдерживаясь, зашипел младший. — Ты обо всем знал! Большая самка — ненормальная! Что она со мной вытворяла — даже вспоминать стыдно, не то, что кому-то рассказывать! Хочешь сказать, ты был не в курсе? А средняя все время кусалась. Я крови потерял больше, чем на прошлой Охоте! А младшая? Как ты там сказал? Ненасытная и на все готовая? Так вот, она ни разу меня к себе не подпустила! Потому что ты уже успел ее обрюхатить, скотина, а мне даже словом не обмолвился! Я там вторую ночь не появляюсь. Спасибо, удружил! Это настоящий позор, но я не хочу больше к ним возвращаться. Ладно, хоть Сезон на исходе…
Торопливый и сам не заметил, как его претензии перешли в жалобы. В нем говорил алкоголь. Для того, чтобы напиться в зюзю, охотникам, увы, требовалось совсем немного. В потребляемой ими пище содержалось слишком мало углеводов для выработки при обмене веществ значительных количеств эндогенного спирта, потому и защитные ферментные системы, которые могли бы бороться с поступающим извне излишком этанола, у яутжей были практически не развиты. Зная коварную особенность собственного организма, большинство воинов избегало частого употребления спиртного, если же они все-таки когда и пили, то напитки не крепче пятнадцати градусов и в ограниченном количестве. Торопливый сейчас это количество явно превысил…
Выслушав собеседника, Сумрак пришел в полное замешательство. Он-то ждал, что Торопливый, если и посетует на этих дьяволиц, так лишь на почве излишнего сексуального переутомления, но собрат сидел перед ним нервный, побитый и, что характерно, неудовлетворенный. А известие о беременности Солнышка вообще повергло Сумрака в настоящий шок.
Слегка оправившись от потрясения, старший самец собрался с духом и проговорил, стараясь сохранять прежний непринужденный вид:
— Что ж, дружище, значит, ты не рассердишься, если я попытаюсь взять реванш?
Торопливый уставился на него как на идиота.
— И, да, нет нужды мне поддаваться, — тихо добавил Сумрак.
Торопливый открыл рот и снова его закрыл. Похоже, он вообще не понимал, что такое творится. Сумрак же встал и ненадолго отошел, а вернулся уже с бутылью.
— Только для начала уравняем шансы, — предложил он, опрокидывая сосуд над пастью и делая большой глоток.
Вечером Сумрак как ни в чем не бывало пришел к источникам. В ушах еще немного шумело от выпитого, но, в целом, он был в норме. Драться на пьяную голову — та еще забава. Драться на пьяную голову с пьяным же Торопливым за одинаково опостылевших обоим соперникам самок — вообще цирк. Идти после всего этого на охоту — и вовсе безумие… Короче говоря, Сумрак чувствовал, что еще долго со стыдом будет вспоминать этот эпизод своей жизни… Да, что там! Все отмели будут это помнить еще добрых лет пять…
Тем не менее, все, что зависело от него, было сделано. Оставалось надеяться лишь на благосклонность сестер.