Сталкер наклонился, ощупал стену, после чего уставился на Яну таким взглядом, в котором читалось, мол, ты в своем уме вообще, барышня? Она фыркнула, что есть силы оперлась руками о стену, и та начала продавливаться вовнутрь.
— Если бы я не видел это собственными глазами, никогда бы не поверил. И это называется — я знал этот дом как свои пять пальцев! Девушка, вы меня продолжаете удивлять. Может, ты папой Карло на досуге подрабатываешь? И не ждет ли нас в конце пути золотой ключик?
— Меньше текста, Буратино ты мой.
— А если серьезно, Ян, ты уверена? — спросил он. — Это что ж получается — аварийный выход какой, или как там его звали в Средневековье? Потайной ход — во!
— Это единственный вариант, — серьезно сказала она.
— Тогда я иду первым, — он кивнул ей и, освещая путь фонариком, полез вперед. Яна в последний раз обвела взглядом комнату и пообещала, что в следующий раз их рандеву продлится дольше. Что это будет не рандеву надежды, а возвращение к счастью, которое ей подарили эти стены. Она сложила бабушкин халат, запомнила комнату такой, какой видела ее годы назад, и с особым чувством полезла вслед за своим героем большого романа, сюжет которого только начинал развиваться. А она верила, верила, что конец, хоть и не скоро, но все же будет таким, каким она мечтает его видеть. И несмотря ни на что, несмотря на кажущуюся безысходность и безвыходность, он будет красивым, как в любой детской сказке…
Дверь наконец-то подалась под сильным ударом. Отлетел засов, открыв доступ внутрь. Пока одни начинали трапезу павшим сородичем, несколько псов нырнули в дом вслед за большим толстокожим вожаком. Они наконец-то были внутри. Дело оставалось за малым: найти спрятавшихся двуногих. Именно спрятавшихся, ведь они боятся, вожак чуял это. У двуногих есть то, что убивает зверей, он тоже знает об этом, но сородичей много, а людей мало. Сила за количеством, сила в единстве.
Вожак зарычал. Двое псов влетели на кухню, опрокидывая по пути стулья и стол. Никого. Еще двое побежали наверх. Вожак не дергался. Он знал, что делать. Сейчас они найдут их, вот тогда и наступит его звездный час.
Но что это? Где-то сверху раздался вой, полный негодования. Это означало только одно — разведчики никого не нашли.
Пес перемахнул через перила и в два прыжка добрался до второго этажа. Он встретился взглядом с первым псом — тот разочарованно заскулил. Вожак фыркнул. Пробежался по комнатам, но сам ничего не нашел. Упустили! В который раз! Вожак пронзительно взвыл. Люди ушли. Добыча ушла. В новом мире либо ты, либо тебя. Сегодня они проиграли. Это могло дорого стоить…
А на первом одеяле из снега темнела, уходя вдаль от дома грез, вереница следов, ведущая обратно в подземелье. Люди снова возвращались туда, откуда пришли. Но они знали, что земля запомнит их следы, и они еще вернутся. Вернутся, и все будет иначе. И однажды, наутро, новая порция снега не скроет отпечатки их ног…
Не может быть, чтобы до сих пор никто туда не ходил. Просто ни один человек еще не рассказывал об этом. Ведь первое, куда смотрит сталкер с Боровицкой, — это гнездо на приметной крыше. А куда еще смотреть-то? Великая Библиотека изучена вдоль и поперек, к Кремлю голову не повернешь. Сергей и сам каждый раз первым делом искал взглядом хозяина ночного неба, успокаиваясь, только если обнаруживал его в гнезде. Тьфу, пакость какая! А самого приметного дома не замечал. Помнил, что он есть где-то за домами, смотрел — и не видел. Почему же с некоторых пор появилась уверенность, что он должен пойти туда? Да еще и уверенность в том, что дойдет.
Он сошел с ума. Будь сейчас рядом с ним хоть кто-нибудь, так бы и сказал.
Комбез есть, оружие с положенным сталкеру боекомплектом при нем. Что еще ему нужно? Сергей осторожно разглядывал из-под ладони, чтобы не попали в поле зрения кремлевские звезды, гигантские деревья Александровского сада. Какой-то невидимый рубеж, проходящий по Большому Каменному мосту, разделил мертвые и черные скелеты вдоль Моховой и ядовито-зеленые джунгли у подножия кирпичной стены. Не то что подойти, смотреть на них страшно! Да и незачем, ничего полезного там не найдешь. Пересечение широких улиц образовало маленькую площадь, и то, что раньше называлось живописным видом, теперь превратилось в опасное место. Только упавшие на мостовую колонны дома Пашкова служили слабым прикрытием для пробирающегося в сторону Волхонки человека. Куски камня рассыпались, когда-то были белыми, а теперь потемнели, как руины античного храма. Храм… Нет, к Олимпийцам он в гости не пойдет. Зачем? Не наши они…
В три прыжка преодолев Знаменку, сталкер нырнул во дворик у входа в бывшую картинную галерею. Дальше-то куда? Из-под мертвого куста под согнутым фонарным столбом Сергей разглядывал громадное гнездо, совершенно скрывшее былую позолоту.
