– Вот скотина! – вскричал Лаоцзюнь. – Украл мой жезл! А ведь этот жезл помог мне пройти через заставу Ханьгу, с малых лет трудился я над его изготовлением. Его не берет никакое оружие, ни огонь, ни вода. Хорошо, что он не украл мой банановый веер. Тогда и я не смог бы справиться с этой скотиной.
Очень довольный, Сунь Укун последовал за Лаоцзюнем. А тот взял свой волшебный веер и, встав на благовещее облако, вместе с Великим Мудрецом отправился на гору Золотой Шишак.
Там Сунь Укун опять пошел к пещере, вызвал оборотня на бой, дал ему оплеуху и бросился бежать. Оборотень пустился за ним вдогонку, но вдруг услышал знакомый голос:
– Вол! Почему ты не в стойле? Долго мне тебя ждать?
Оборотень поднял голову и увидел на вершине горы своего повелителя Лаоцзюня.
Лаоцзюнь тем временем прочел заклинание и взмахнул своим веером. Тут оборотень выронил волшебный обруч и застыл на месте. Тогда Лаоцзюнь спустился с горы, опять взмахнул веером, и на месте чудища все увидели черного вола.
Затем Лаоцзюнь взял обруч, дунул на него, и обруч превратился в кольцо, которое Лаоцзюнь продел в ноздри волу.
С той поры, говорят, волам и стали продевать в ноздри кольца.
Лаоцзюнь распрощался с небесными духами, оседлал черного вола и вместе с ним на облаке вернулся в свою обитель. Там он привязал вола в стойле и вознесся в свои чертоги, где не ведают ни печали, ни зла.
После этого Сунь Укун вместе с небесными наставниками вошел в пещеру, они перебили всех оставшихся там оборотней – их было больше сотни, – взяли похищенное оборотнем оружие и возвратились на Небо. Наконец-то Сунь Укун освободил учителя и своих братьев. Они собрали поклажу, привели в порядок коня и покинули пещеру, продолжая свои путь на Запад.
Если хотите узнать, что случилось дальше, прочтите следующую главу.
Итак, паломники продолжали свой путь на Запад, охваченные единым стремлением достичь обители Будды и получить у него священные книги.
Шли они долго, спали и ели под открытым небом, и вот однажды, когда уже наступила весна, путь им преградила небольшая речушка.
Танский монах придержал коня, осмотрелся и на другом берегу, среди густой зелени ив, приметил несколько лачуг.
– Там наверняка живет перевозчик, – сказал Сунь Укун, а Чжу Бацзе несколько раз громко крикнул:
– Эй, перевозчик! Подай сюда лодку!
Наконец показалась лодка, и перевозчик сказал:
– Кому надо на другой берег, садитесь, перевезу!
Когда лодка подплыла ближе, паломники увидели, что в ней сидит женщина.
– А где же хозяин? – спросил Сунь Укун.
Женщина ничего не ответила, лишь усмехнулась и перекинула на берег сходни. Первым влез в лодку Шасэн с пожитками, за ним поднялся Танский монах, поддерживаемый Сунь Укуном, и, наконец, Чжу Бацзе, который вел за собой белого коня. Женщина оттолкнула лодку шестом, взялась за весла, и очень скоро они оказались на другом берегу. Там они расплатились с женщиной, и она, привязав лодку, направилась к селению.
Река была до того чистой и прозрачной, что Танский монах вдруг почувствовал жажду и попросил Чжу Бацзе зачерпнуть воды.
– И я хочу пить, – сказал Чжу Бацзе.
Сунь Укун зачерпнул воды, подал чашку Сюаньцзану, тот выпил половину, а остальное допил Чжу Бацзе.
После этого паломники вышли на дорогу и двинулись дальше. Вдруг Танский монах завопил:
– Ох! Живот болит!
Следом за ним разохался Чжу Бацзе:
– И у меня болит!
– Это от холодной воды, – сказал Шасэн.
Чем дальше, тем сильнее маялись животами Танский монах и Чжу Бацзе, животы их прямо на глазах раздувались, а внутри словно что-то перекатывалось. Танскому монаху стало совсем худо.
Вдруг неподалеку от дороги они заметили небольшое селение и дерево с привязанными к нему двумя пучками соломы – знак того, что в селении есть кабачок.
Они быстро добрались до кабачка и в дверях увидели старуху, которая сучила пеньку.
Сунь Укун подошел, поздоровался с ней, рассказал, какая у них случилась беда, и попросил приготовить целебный отвар для учителя.
– Отвар не поможет, – ответила женщина, позвала монахов в дом и принялась рассказывать: – Страна наша зовется Силян, это женское царство, в нем совсем нет мужчин. Река, из которой вы пили воду, называется Мать-и-дитя. Когда девушке исполняется двадцать лет, она идет к реке, пьет воду и через несколько дней рожает. Ваш наставник попил воды из реки Мать-и-дитя, стало быть, ему придется рожать. Судите сами, какой тут отвар поможет?
Танский монах с перепугу даже в лице изменился.
– Братья мои! – вскричал он. – Что же нам делать теперь?
– О Небо! – со стоном проговорил Чжу Бацзе. – Как же у нас выйдет плод? Мы ведь мужчины!
Сунь Укун со смехом сказал:
– Образуется где-нибудь дырка между ребрами, через нее младенец и выйдет.
Чжу Бацзе все время вертелся от боли, тогда Шасэн ему сказал:
– Не вертись, братец, а то наживешь себе послеродовую горячку.
