Они мчались с быстротой молнии вслед за вихрем, который унес наставника, и настигли его у высокой горы. Но тут вихрь исчез, ветер стих, и вокруг воцарился покой. Вдруг монахи приметили внизу тропинку и спустились на землю. Они долго шли и пришли наконец к стене, сложенной из темного блестящего камня. Она была похожа на щит, предохраняющий внутренний двор от злых духов. Ведя на поводу коня, монахи пошли дальше и увидели высокие каменные ворота, а над ними надпись: «Пещера Цитры в горе Гибель Врагам».
Тут Сунь Укун произнес заклинание, встряхнулся и принял вид пчелки. После этого он пролез в щель в первых воротах и полетел ко вторым воротам, но по пути приметил среди цветов небольшую беседку, а в беседке злую фею и разнаряженных служанок с причудливыми прическами. Женщины оживленно беседовали и выглядели очень веселыми. Сунь Укун подлетел поближе и стал прислушиваться к разговору. В это время в беседку вошли две прислужницы и принесли блюда, на которых лежали пышущие жаром лепешки с начинкой.
– Приведите сюда названого брата Танского владыки! – распорядилась фея.
Служанки бросились во внутренние покои и вскоре вывели оттуда несчастного Сюаньцзана. Вид у него был ужасный. Лицо пожелтело, губы побелели, будто у мертвеца, из глаз непрерывно катились слезы.
Чародейка покинула беседку и пошла Сюаньцзану навстречу. Она нежно коснулась рукой его плеча и промолвила:
– О, будь великодушен ко мне, старший брат мой! Не взыщи, что у меня не так роскошно, как во дворце силянской государыни. Зато здесь ты сможешь молиться Будде и читать священные книги. Мы проживем сто лет с тобой в мире и согласии.
Танский монах молчал.
– Не сердись и не печалься, – продолжала волшебница, – отведай моего угощенья. Вот лепешки. Одни с постной начинкой, другие – с человечиной. Ешь, какие тебе по вкусу.
– Я монах и буду есть с постной начинкой, – отвечал Сюаньцзан.
– Эй, девушки! Принесите горячего чая! – распорядилась волшебница.
Одна из служанок поднесла Танскому монаху чашечку с ароматным чаем, а волшебница протянула ему лепешку, разломив ее пополам.
Сюаньцзан тоже взял лепешку и, не разламывая, подал волшебнице.
– Царственный брат мой, – кокетливо смеясь, спросила она, – почему же ты не разломил лепешку?
Почтительно сложив ладони, Сюаньцзан смиренно отвечал:
– Потому что я не мирянин, а монах.
Опасаясь, как бы Танский монах, соблазненный волшебницей, не осквернил себя, Сунь Укун принял свой настоящий облик, занес над головой посох и заорал:
– Бесстыжая тварь!
Увидев Великого Мудреца, злая фея выдохнула пламя, которое тотчас охватило всю беседку, и приказала служанкам увести Танского монаха.
После этого она вооружилась волшебным трезубцем, выскочила из беседки и крикнула:
– Ах ты, невежественная обезьяна! Как осмелилась ты проникнуть в мой дом! Сейчас я тебя проучу!
И вот между ними начался бой. Сражаясь, они не заметили, как очутились за воротами пещеры. Тут Чжу Бацзе схватил свои вилы и тоже ринулся на злую фею.
Тогда фея пронзительно взвизгнула, из носа у нее вылетело пламя, изо рта повалил густой дым, она встряхнулась и метнула в Чжу Бацзе свой трезубец. В тот же момент у нее появилось столько рук, что и не сосчитать.
– Я знаю тебя, Сунь Укун, – вопила фея, – и твоего покровителя, Будду Татагату, знаю! Даже он боится меня. Теперь вам от меня не уйти! Каждому достанется по заслугам!
И вот между ними тремя разыгрался доселе невиданный бой.
Долго сражались противники, но так и нельзя было сказать, кто из них победит. Вдруг фея выбросила вперед руку и ударила Сунь Укуна по голове.
– Ой! Больно! – завопил Сунь Укун и бросился бежать.
Чжу Бацзе, видя, что дело плохо, тоже пустился наутек, волоча за собой свои вилы.
А волшебница, торжествуя победу, возвратилась в пещеру.
Между тем голова у Сунь Укуна разламывалась от боли.
– А ты еще хвалился, что голова у тебя крепче камня, – смеясь, сказал Чжу Бацзе.
– Она у меня и в самом деле крепче камня, – ответил обиженно Сунь Укун. – Не знаю, чем эта злодейка меня стукнула, что голова раскалывается от боли.
Шасэн осмотрел Сунь Укуна и сказал:
– Ни одной царапины, даже шишки нет. А что с наставником, тебе удалось разузнать?
– Наставник цел и невредим, – отвечал Сунь Укун. – Боюсь только, как бы эта негодница его не совратила. От угощенья он не стал отказываться, съел одну лепешку. Неизвестно, чем все это кончится. Кстати, эта чародейка все знает про нас. И про то, что учитель попил воды из реки Мать-и-дитя, и про пир во дворце. Интересно, откуда ей это известно?
– Совратить учителя ей все равно не удастся, – сказал тут Шасэн. – Он тверд и непреклонен в своем монашеском долге. Давайте сегодня отдохнем, а завтра подумаем, что делать дальше.
Мы не станем рассказывать, как отдыхали монахи, а вернемся к волшебнице.
Возвратившись с победой, она позвала служанок, велела прибрать опочивальню, зажечь там свечи.
Когда служанки привели Сюаньцзана, фея взяла его за руки и сказала:
– Давай проведем эту ночь как муж с женой.
