В книгу народного артиста СССР Алексея Баталова, по его собственному признанию, вошло то, что «особенно дорого и с чем никак нельзя расстаться». Ее составили те эпизоды из жизни актера, которыми он с удовольствием делится со своими читателями. Это и воспоминания о съемках фильмов «Летят журавли», «Дорогой мой человек», «Живой труп», «Звезда пленительного счастья», «Москва слезам не верит» и многих других, где он сыграл столь полюбившихся зрителю героев, а также о картинах, режиссером которых выступил сам: «Три толстяка», «Игрок» и «Шинель». Это и рассказы о своей знаменитой актерско-писательской семье, а в нее входили Виктор Ардов и Анна Ахматова, о знакомстве с Федерико Феллини, Марселем Марсо, Юрием Норштейном, о работе с известными артистами и режиссерами и, конечно, о гастрольных поездках и путешествиях.Книгу органично дополняют эссе дочери актера Марии-Гитаны, и одно из них посвящено Венеции, куда он мечтал съездить с ней вместе, но не успел.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Я впервые увидел этот сундук, когда познакомился с цирковой актрисой Гитанной Леонтенко. Это было в Ленинграде, где она со своей мамой работала в программе «Ревю», так что в цирк моя будущая жена попала не случайно.
А мама Гитанны, Гитана Георгиевна Леонтенко, вступила на цирковую стезю очень интересным образом.
Вот что об этом написал цирковой артист Сергей Курепов:
«Вскоре после экзаменов, когда учеба у нас шла полным ходом, в техникуме появилась маленькая цыганка. Ее привезла в Москву из молдавского села дальняя родственница, решившая пристроить способную девочку где-нибудь в Москве. Девочка умела лихо танцевать, что у цыган ценится очень высоко. Идя по одной из московских улиц, они остановились возле тумбы, оклеенной разными афишами. Цыганочка показала грязным пальчиком на цирковую афишу, где была изображена наездница на лошади.
– Я хочу быть такой, – сказала она.
Случайным свидетелем этого оказался наш Володя Воробьев. Услышав слова маленькой цыганки, он спросил ее:
– Ты любишь лошадей?
– Очень люблю.
– Ты хочешь быть наездницей?
– Очень хочу!
– А может быть, ты хочешь работать на кондитерской фабрике?
– Нет, я хочу быть наездницей!
– А хочешь в магазине продавать куклы?
– Я хочу быть наездницей! – упрямо повторила цыганочка и топнула ногой.
– Значит, ты хочешь быть наездницей и больше не хочешь ничего?
– Нет, я еще есть хочу.
– А что ты умеешь делать?
Ничего не ответив, цыганочка тут же пустилась в пляс. Она отчаянно трясла плечиками, хлопала себя по животу и бедрам, притоптывала босыми ножками, выкрикивала непонятные слова, обнаружив невероятный темперамент и хорошее чувство ритма. Желая окончательно пленить Воробьева и зрителей, успевших к этому времени окружить ее, цыганочка в ритме танца прокричала на русском языке неприличную частушку, очевидно, не понимая ее смысла. Зрители рассмеялись, а исполнительница, видя такой успех, пошла с протянутой рукой по кругу выпрашивать деньги. Но Володя взял ее за руку, прервал это привычное для нее занятие и сказал: “Деньги у нас есть”. Он повел женщину и девочку в кафе. Цыганки много ели и молчали, а Володя рассказывал о цирковом техникуме. Дальше было так. Он привел своих знакомых в ТЦИ, девочку просмотрели. Она понравилась. Но в приеме ей отказали из-за полного отсутствия какого-либо образования. Спустя несколько дней подопечные Воробьева снова появились в ТЦИ. У женщины была бумага из Наробраза, в которой директору техникума категорически предлагалось зачислить цыганку на первый курс. В то время это было возможно. Шла борьба с остатками беспризорности. И если подростка можно было куда-либо пристроить, этому всячески содействовали. Маленькую цыганку приняли в ТЦИ. Жить ее устроили в комнате, где жили все наши девочки.
Она вошла с узелком в руках, сказала, что зовут ее Ночка, вынула колоду карт, ловко перетасовала ее и начала гадать. Девочки потянулись к ней, и она сразу же стала своим человеком, как будто жила здесь с начала учебного года.
О цыганках так много писали, что как бы мы ни расписывали ее внешность, при слове “цыганка” возникает определенный стереотип. У Ночки, так же как и у большинства цыганок, было всего очень много: волос, глаз, губ, смуглости кожи, темперамента. Всего этого хватило бы по меньшей мере на три обычных человека. Ночка была красивая. Она была очень маленького роста и напоминала шотландского норовистого пони с густой гривой. На вид ей можно было дать и двенадцать лет, и пятнадцать. Кстати говоря, она сама точно не знала своего возраста.
