– Чо-та меня развезло слегонца, – признал Арлекин очевидное, – я сосну чуток… в другом смысле… – пробормотал он, смежая веки. – Слышь, Пьеро, – он вдруг встряхнулся, как будто вспомнил о чём-то. – Зачем Карабас нас отослал? Как думаешь?
Пьеро посмотрел на приятеля удивлённо.
– Чтобы остаться с Евой наедине, – сказал он. – Зачем же ещё?
16 ноября 312 года от Х.
Институт Трансгенных Исследований, корпус B.
2-й этаж, комната 226 (операционная).
Рабочее время.
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Входящие /000731597860
ДОКУМЕНТ: справка о проведённой операции (к/у)
ФОРМА ДОКУМЕНТА: стандартная
ТИП ОПЕРАЦИИ: ребилдинг (клеточная перестройка тела) по методу Выбегалло-Преображенского
ОТВЕТСТВЕННЫЙ ЗА ОПЕРАЦИЮ: л/н 15808 (доктор Карло Коллоди) ПАЦИЕНТ: л/н 635787 (эволюэ Буратина)
ЦЕЛЬ ОПЕРАЦИИ: индивидуальное развитие по стандартной программе
ПРОВЕДЕНО: реставрация лобных долей мозга, косметические процедуры
ИСПОЛЬЗОВАННОЕ ОБОРУДОВАНИЕ: автоклав Выбегалло модели «B», клеточный секвенсор Sherman/KA-5003; стандартный хирургический комплекс
ЗАМЕЧАНИЯ: диагностирована облитерация коры мозга 2-й степени; проведена поверхностная чистка
– Тьфу на тебя, скобейда дефолтная! – прошипел сквозь зубы доктор Карло Коллоди и плюнул сыну в мозги.
Плевок красиво растёкся по извилинам, как пенка на кофе.
– Папа, не ругайся! Смотрят же! – попросил Буратина.
Он лежал на столе, свежеизвлечённый из автоклава, со вскрытым черепом. Глаза его были завязаны, но бамбук ориентировался на слух и обоняние. В помещении были посторонние. Много посторонних. Они пахли немытой шерстью, сухим кормом и женской невостребованностью.
Так оно и было. Заявились проверяльщицы.
В последнее время жизнь у доктора Коллоди была не то чтобы скверной. Вовсе нет. Но – очень, очень хлопотной. Большая часть времени у него уходила на секретные исследования, которые продвигались медленно и трудно. Управление обчепробом потребовало подшивки новых кибридных цепей, так что доктору пришлось провести неделю в автоклаве и перенести две непростые операции. Когда же папа Карло наконец вернулся к своим обязанностям, выяснилось, что в родной лаборатории творится сущий бардак.
Сначала Скарятин, нажравшись, забрался в щитовую и сломал рубильник, отчего лабораторный корпус погрузился во тьму. Свет, конечно, починили, а Скарятину вломили, но это было только начало. Буквально на следующий же день овечка Долли уронила сэндвич с шампиньонами в работающий самозапиральник с ребилдуемым ежом внутри. В результате грибы проросли у ежа во рту – хорошо ещё, что тот не стал жаловаться и даже счёл грибы бонусом, ибо был до них охоч… И даже Фингал Когтевран, которого доктор оставил за старшего, – и тот не оправдал доверия. Будучи подслеповат от природы, он перепутал данные температурного датчика и чуть было не сварил Буратину прямо в автоклаве.
Кстати, о Буратине. Доктор твёрдо решил отправить сынка в Аусбухенцентрум при первой же оказии. В порядке дошкольной подготовки Карло отребилдил его вторично – малость нарастить кору, перепрошить кое-какие синапсы, улучшить реакцию. Ну и, в качестве прощального отцовского дара, снизить болевую чувствительность до допустимого предела: о воспитательных методиках Аусбухенцентрума он был наслышан.
Именно заниженная болевая чувствительность и сыграла с Бурой злую шутку. Пока он расчухал, что ему, пожалуй, жарко, и начал дёргаться и стучать в крышку, то уже успел достаточно свариться. Когтевран, свою судьбу
Доктор пошёл к начальству. Оказалось, что за последние три месяца к лаборатории накопились разные претензии. Большая их часть, впрочем, снялась после обращения к Лэсси Рерих, у которой имелись полномочия от самого Нефритового Сокровища. К тому же безопасница и сама по себе производила на бюрократических крыс сильное впечатление. Однако по поводу формы 596/606 серожопые упёрлись. Без расходного отчёта они не имели права верстать план на следующий квартал. Более того, в случае задержки финотчётности в обязательном порядке назначалась комиссия. Появление каковой в лаборатории не сулило ничего доброго.
