– С легким паром, – выдавила из себя догадливая Наташка. – Похоже, он был совсем невесомый и улетучился раньше, чем ты открыла кран. А мы решили, что ты визжишь от удовольствия. Честно говоря, до умывания ты выглядела лучше и опознаваемей – стандартная замызганная бомжиха-алкоголичка. В данный момент выглядишь нестандартной. Случайно умывшейся бомжихой-алкоголичкой.
Я не стала говорить, что парок если и был, то морозный. Такая длинная речь мне бы не удалась.
– Ей бы чего-нибудь горяченького, – засуетился Александр Витальевич, вскакивая с кресла. – Может быть, чайку вскипятим?
– Нет! – истерично крикнула Наташка. – Я ее живой сюда привезла, живой отсюда и увезу. – Покосившись на меня, подруга поправилась: – Ну, возможно, и не совсем живой, но все-таки… Впрочем, горячий чай ей действительно не повредит. Только я сама с этим разберусь.
Наши посиделки со следователем, прерываемые ожесточенным стуком моих зубов, не прошли даром. Ему надоело повторять вопросы, на которые я не могла толком ответить. Сама-то понимала, что хочу сказать, а вот он… Впрочем, мои ответы и в самом деле были крайне несвязные – мешала дикая дрожь. В результате следователь не выдержал, устал и незаметно уснул. Наверное, у него, как и у Серова, тоже была бессонная ночь, а это кресло просто располагало ко сну. Чтобы случайно не разбудить Александра Витальевича своим лязганьем, я поплелась на кухню и уже там, закутанная в плед и пуховый платок, обнаруженный Наташкой в шкафу, маленькими глотками цедила «чаек» – чистый кипяток прямо из полуторалитровой кастрюльки. К имеющейся в наличии заварке, а равно и к более приемлемой посуде у подруги доверия не было. Она на полном серьезе уверяла, что даже от нераспечатанной коробки конфет за версту несет цианистым калием.
Пятнадцати минут Александру Витальевичу вполне хватило, чтобы выспаться. Разбудил его трезвон мобильника. Было слышно, как он односложно объясняется с абонентом. Я за это время оклематься не успела. Следователь возник на пороге кухни, торопливо попрощался, выразив надежду на то, что скоро увидимся, и исчез еще незаметнее, чем «легкий» пар. Входная дверь даже не хлопнула.
В принципе нам тоже можно было уходить, вот только мне показалось неудобным компрометировать Наташкину «Шкоду» своим присутствием в ярко-синем махровом халате с дельфинами. О том, чтобы выстирать белье, белые брюки и желтенький блузон, не могло быть и речи. Наталья уже выяснила, что запасы стирального порошка у Светки истощились. Возможно, она пользовалась услугами прачечной, а мелочь стирала с помощью старого шампуня из тюбика, но я с ним уже основательно разделалась. Да и сохнуть шмоткам, несмотря на жару, пришлось бы долго – солнце в Светкиной квартире гостило только в утренние часы, а на балконе отсутствовали веревки. К тому же ванная комната с облупившейся на потолке краской вселяла в меня ледяной ужас. И очень хотелось домой.
После небольшого совещания определились с дальнейшими действиями. Наташка скатает на рынок, на счастье, расположившийся в пяти минутах езды от Светкиного дома, и быстренько, но недорого обновит мой гардероб. Без каталога, зато с доставкой на дом. Я тоже не собиралась терять времени даром – улеглась на диван, подложив под голову декоративную подушку, накрылась с головой пледом, оставив на воле один нос, и стала постепенно согреваться…
Проснулась от легкого шороха, спросонья запамятовав, где нахожусь. Глаза уперлись в зеленоватые обои, но они мне подсказали только одно – я разлеглась явно не у себя дома. Резко развернулась и… слетела с дивана. Прямо под ноги какому-то существу. Пока я, запутавшись в пледе, платке и стремящемся распахнуться халате, была занята попыткой скрыть свою первозданность, существо, что-то нечленораздельно мяукнув, исчезло. Куда там «легкому» пару и следователю! Я успела подумать, что могла нечаянно смутить его отдельными участками своего тела. Невольно бросило в жар.
