Сорок лет назад
Когда-нибудь настанет и четвертая эпоха видеоигр, которую я бы назвал эпохой унификации. В ней соединятся доступность эпохи моушен-управления и вовлеченность эпохи крестовины, что в сумме даст эпические истории и продуманное обыгрывание жанровых условностей. Возможно, сюда вольется и какой-нибудь новый игровой тренд: допустим, управление силой мысли. На ТВ этот процесс хорошо отражает «Блюз Хилл-стрит», который поженил процедурную драму о буднях полиции и мыльную оперу, заставив зрителей одинаково волноваться за расследование краж со взломом и за личную жизнь офицеров при исполнении. В литературе это «Оливер Твист», смесь приземленного непрерывного повествования и безжалостной критики детского труда: развлечение и просвещение. В театре – Шекспир, который и для знати, и для простолюдинов писал на одном языке. В кинематографе, безусловно, «Гражданин Кейн» – в нем соединились по-театральному превосходная мелодрама и вагон технических приемов съемки, после которых всем стало ясно, что это не простая телепостановка, а настоящее ожившее полотно.
Возможно, мы не увидим игры эпохи унификации в ближайшие десять лет: социальные препоны никто не отменял. Тем не менее новая эпоха объединит аддиктивность игр эпохи крестовины и естественность эпохи моушен-управления. Представьте себе симулятор американского футбола, где ваша перспектива не меняется от игрока к игроку, а сосредоточена только на одном спортсмене: бегущий защитник пытается открыться, квотербека постоянно поджимает время, полузащитнику приходится останавливать неудержимую силу каждую игру (если уж на то пошло, попробуйте вообразить, что вам есть дело до персонажей в спортивной игре). Или файтинг, где повреждения, которые вы получаете, не так-то просто залечить, а каждый герой – это хромой, покрытый шрамами комок нервов. Или гоночную игру, в которой вы настолько переживаете за других игроков, что смотрите даже чужие онлайн-матчи, лишь бы поболеть за любимого гонщика.
Все они определенно не будут похожи на хиты завтрашнего дня. Я не гейм-дизайнер, как вы, наверное, поняли из этих примеров. Но сейчас мы видим два враждующих племени геймеров, у которых нет причин для вражды. Мирные переговоры будут идти еще несколько лет и потребуют оливковых веточек с обеих сторон, чтобы казуальные игроки наконец смирились с существованием в видеоиграх сюжета, а хардкорная аудитория признала право на жизнь активностей без самой игры. И первым нескольким тайтлам, которые попытаются навести мосты между этими двумя лагерями, придется рухнуть и обратиться в пепел, как Nintendo 64DD.
Но я бы хотел, с осторожностью и целой книгой фактов за спиной, попробовать назвать имя человека, который создаст первую игру эпохи унификации. Сигэру Миямото в одном из своих последних шедевров для Nintendo применит все знания, полученные в ходе дипломатической миссии между хардкорным и казуальным лагерями. Он поймет, какие типы игр привлекают обе группы на подсознательном уровне и какую структуру лучше всего использовать. Сатору Ивата, продолжая традицию, представит новую консоль-наследницу Wii и 3DS[82], и она восполнит инновациями то, чего ей не хватает в мощности. Реджи Фис-Эме продолжит совмещать роли пропагандиста и президента, подстраивая свои предложения под то, что люди хотят купить, а не под то, что он хочет продать[83].
Для новой консоли Nintendo понадобится особая игра, невозможная на любой другой платформе, пусть даже с атомарным датчиком движения или кластером вычислительной мощности Beowulf. Но у компании уже есть подходящая звезда. Миямото, Ивата и Фис-Эме призовут самого известного персонажа Nintendo и снова выведут его в лидеры. Супер-Марио вернется. Вернется, чтобы, как в былые времена, стать яркой звездой новой игры, которая искоренит великий игровой раскол. Пройдет несколько лет и, возможно, несколько осечек, но водопроводчик вернет себе трон.
