Супер ноль полностью

Она резко прекратила повторять свои выкрики, посмотрела мне прямо в глаза и медленно сказала: «Вы не имеете ни малейшего понятия!» Вскоре она опять начала скандировать свой призыв, но в течение нескольких минут мы были связаны.

Я хотела научить этому навыку сонастройки своих студентов из университета Наропы, поэтому я придумала практику под названием слушание путем отключения. Она стала одним из любимых их занятий. Я вызывала добровольцев, готовых прийти на следующее занятие с проблемой, по поводу которой они искренне хотят получить свежие идеи. Мне нужно было по одному добровольцу на каждую группу из четырех или пяти учащихся. В этот день класс делился на группы по четыре или пять человек, включая автора проблемы. Авторы проблемы говорили о ней до тех пор, пока я не перебивала их, а затем начинали снова, пока их слушатели не начинали терять внимание. Остальным членам группы была дана инструкция не говорить вообще, а поначалу внимательно слушать. Затем я прерывала процесс вопросом «Не могли бы вы рассказать об этом больше?», и слушателям нужно было начать отключаться. Сначала они должны были отказаться от своих попыток придумать ответ для автора проблемы, а затем отступить туда, где слова теряли смысл и становились просто фоном. Единственное, что оставалось, – это глубинное чувство от автора проблемы. Затем они должны были отказаться даже от этого и находиться в состоянии, подобном легкой дреме, до тех пор, пока в их сознании не промелькнет какая-нибудь история или образ. После того как это происходило, они могли снова сесть прямо и ждать, пока другие тоже «вернутся». Не имея ни малейшего понятия о том, как эти образы могут быть связаны с текущей проблемой, они рассказывали о них автору проблемы.

Год за годом мы обнаруживали, что в каждой группе образы имели удивительное сходство и не имели никакого отношения к образам других групп. В одной группе могли возникнуть образы пляжа и ракушек, в другой – одиночества и ветра, а в третьей – тепла и одеяла. Но каждый раз образы очень помогали автору проблемы. Судя по всему, они были аллегориями, выходившими за рамки осознаваемого ими вопроса и касавшимися вопроса, лежащего в его основе, и рассматривались как тактичные, безвредные и очень ценные предложения.

Неопределенность: лицом к лицу со страхом неопределенности

Каждый семестр я бросала вызов умению моих студентов делать структурированные конспекты, перепрыгивая в рамках одной темы с одного фрагмента информации на другой. Если бы я уже не заработала репутацию хорошего учителя, они, возможно, взбунтовались бы в первые несколько недель. Вместо этого они расслаблялись, оставляли надежду выудить информацию и позволяли своему разуму играть с кажущимся хаосом. Поскольку моей главной целью было сделать из них системно мыслящих людей, я должна была найти способ расширить их устойчивость к неопределенности. Она была нужна им для того, чтобы дать сознанию достаточно времени на составление больших идей из разрозненных фрагментов. После того как они начинали наслаждаться искусством поиска закономерностей, я могла начать читать им более связные лекции, не опасаясь, что они потеряют свежеприобретенную отрицательную способность, которую Джон Китс описывает выше.

Каждый раз, когда мы решаем узнать что-то новое, мы должны набраться такого же мужества, которое нам было нужно в детстве, когда в школе начинали проходить новую тему. Каждый новый навык или идея поначалу приводят в замешательство, и нет никаких гарантий, что мы успешно освоим их. Став взрослыми, мы можем обнаружить, что избегаем этого чувства растерянности и не можем проявить мужество, чтобы начать учиться чему-то действительно новому. Вместо этого мы страхуемся и изучаем новые аспекты тех областей, в которых хорошо ориентируемся и укрепляем наше ощущение своей компетентности.