– Это ваши проблемы, что вы там в конце – концов. Не отпустите, снова встретитесь с моим коленом этим самым концом,– хмыкнула поганка.– Я вас не убила до сих пор, только потому, что вы заступились за Варю. И уберите свои проклятые лапы от моего лифчика.
– Да что я там не видел то? Детка, ты помнишь, как я снял с тебя то платье? И ты была очень не против тогда. А теперь я хочу…
– Обрыбишься, – фыркнула Прасковья, отталкивая меня. Одернула кофтенку и смылась, зараза, оставив меня в платье-вигваме, деморализованного и растерянного.
Я огляделся по сторонам. Маринка лежала на полу, выпав из своих вампирских туфель, все еще сжимая в скрюченных лапках обрывки пластика.
Прасковья
–Мам, ну давай не поедем никуда,– проныл Вовик, собирая в рюкзачок, стоящий бешеных денег, свои пожитки. Набор инструментов и все остальные подарки мамонта мои дети отказались оставлять в этом чертовом доме. – Глеб Егорович хороший.
– Я даже в школу вам разрешу сегодня не ходить,– пообещала я голосом змея искусителя, рассматривая кислые мордашки близнецов.– Солнышки, это не наш дом. И Ма… то есть Глеб Егорович, он нам никто. Он вас не любит. Меня ни во что не ставит. И вообще…
– Лучше уж в школу, только не уезжать отсюда, – прошептал сын, вспыхнув ушами. А это у него индикатор высшей степени расстройства.
– Ты ему нравишься, а нам нравится он. Никто еще не выдержал столько, как дядька этот, – пробухтела Варюшка, пропихивая между прутьев клетки кусок моркови. – Просто дядя Хлебушек…
– Все, эта тема закрыта. Мы не бездомные, нам есть где жить. И чушь больше слушать не желаю,– сердито выдохнула я, подхватив свою сумочку, чудом уцелевшую во всех передрягах. Телефон, правда, не порадовал. Трещина на экране не мешает его работе, но все равно жалко. Я недавно совсем купила новый аппарат в кредит, даже нарадоваться на него не успела.
– Готовы, – доложился Вовик, похожий сейчас на боевого ежа.– На чем поедем? Думаешь нас с Варькиным крысом пустят в транспорт?
– Нас с тобой быстрее не пустят,– вредно фыркнула Варюша и показала брату язык.– Сумасшедшим мальчикам вход в метро воспрещен. Они на эскалаторах волосами в ступенях застревают.
– Получишь сейчас,– нахмурился Вовка. Я ухватила его за локоть, и потащила к выходу, слушая пыхтение дочери за своей спиной. Только потасовки мне не хватало, именно в тот момент, когда я намеревалась незамеченной ускользнуть из этого замка придурочного Синего Бороды. Ну да, я бегу. Позорно капитулирую, потому что вдруг поняла, что мне страшно. Да, аж мурашки по коже, а в животе огненный ком. И испугало меня то, что я сама чуть было не поцеловала сегодня поганого мерзавца. А еще… Черт, черт, черт. Это просто была благодарность за то, что он заступился за мою дочь. Это просто…
– Далеко собрались? – насмешливый голос Мамонта прозвучал словно залп из гаубицы.– Судя по хабару, вы позорно драпаете. Похожи на беглых каторжан – мародеров. Даже крыса ручная у вас есть.
Седов встал с дивана и расслабленной походкой направился в мою сторону. Господи, за что? Выглядел этот мерзавец сейчас просто замечательно. Элегантный, как рояль, джемпер цвета бордо здорово подходит к его чертячьим глазам. Я сразу почувствовала себя коровой в стразах. Пришлось натянуть на себя самое скромное из издевательских платьев, и теперь я смотрелась на контрасте с ним бледно и тупо.
– Мы едем домой,– стараясь звучать уверенно и серьезно, проблеяла я, ненавидя себя за дурацкий дрожащий писк, несущийся из глотки. – Спасибо за гостеприимство, мы им не в праве злоупотреблять. Я уже себя чувствую вполне здоровой, и вполне способна позаботиться о себе и моих детях.
– Правда? – приподнял бровь этот мерзавец. – Тогда у вас наверняка есть план, как добраться до вашей конуры? Кстати, я записал на вас счет еще и разрушение взрывом моей гостиной. Мальчик, что ты там набадяжил в бутылку, что мою жену выбило из Лабутенов? Карбид? Жахнуло неплохо.
– Да,– шмыгнул носом Вовик. – Немного усовершенствовал, добавил секретный ингредиент.
– Бутылку фуфловую взял. Надо металлическую, термос еще хорошо. Но лучше всего бидон молочный,– ухмыльнулся мамонт. Черт, чему он учит моего сына. Да МОЕГО. Моего, хотя я теперь понимаю, в кого у близнецов такой изощренный мозг, заточенный под разрушения. – И прогреть хорошо. Воронка метра полтора остается после.
– Круто,– восторг в голоске сына меня напряг.– Бидон, это фляга такая? Сколько ж там литров?
– Сорок. Карбид на стройке тыришь?
– Ага… А вы шарите.
– Ну так.
– Так, все, мы уходим,– прервала я увлекательную беседу, сулящую мне скорые проблемы. Варюшка, насуплено до этого молчащая, вдруг поставила клетку на пол, подбежала к Седову и порывисто его обняла.
– Мы еще вернемся,– тихо шепнула девочка, и мне показалось, что у мамонта в глазах мелькнуло что-то совсем человеческое. Показалось. Потому что он тут же отстранился и сказал.
– Вот только пугать меня не нужно, надеюсь, что мы с вами больше не встретимся, детки. Кстати, Параша, по договору вы моя, помните?
