После того случая прошла неделя. Я больше не видела Эндрю и не хотела ни с кем его обсуждать, стараясь игнорировать эту тему. Когда Кейт пришла ко мне после уроков, она лежала рядом со мной на кровати, заставляя хотя бы поговорить с ней. Девушка почти обиделась, когда я продолжала молчать, но в итоге она все поняла и начала болтать совсем на отдаленную тему. Школа была на ушах после нашего с ним поцелуя, но никто не лез ко мне, даже Чак не подходил, лишь на биологии разговаривал со мной, стараясь шутить.
Вообще, всю эту неделю, по словам мамы, я была слишком молчаливой, тихой и отчужденной. Тот разговор с Эндрю как-то заставил меня хандрить, но дело было не в том, что я скучаю по нему или с ума по нему схожу. Просто… Просто.
В моей голове не укладывалось то, что мы поцеловались. Я все продолжала думать, что это было неправильно. Мы не должны были это делать, тем более в общественном месте как школа. Если честно, я даже нормальной причины найти не могла, просто я была уверена на сто процентов, что это неправильно.
Мне хотелось съездить к нему и извиниться, наконец, за все. Просто поговорить, но это было не самой хорошей идеей, я так думаю.
С Джастином я виделась только на уроках. Он видел мое состояние и поэтому, мы почти не разговаривали. Мне было стыдно перед ним, потому что я вся такая лезу к нему с дружбой, а потом абстрагируюсь от всех. Но с его стороны тоже не было никаких действий. Он мог бы хотя бы спросить про мои дела, но на него хватило лишь приветствий. Все же я надеялась, что он станет более раскрепощенным.
Что касалось убийцы, то была жуткая тишина. Не было больше никаких сообщений или смертей. Сначала люди страшились, а сейчас все стали медленно забывать, словно их это совсем не касается.
Вот, идя в пятницу по школьному коридору в кафетерий, я услышала какие-то звуки в женской раздевалке, похожий на плач. Поправив лямку от рюкзака, я скорее вошла туда. Там было темно, но я шла на звук, а потом дверь за мной захлопнулась, а единственная лампа, что горела около выхода в спортивный зал, погасла. Я вздрогнула, и мое тело покрылось мурашками. Мне это не нравилось.
Звуки плача тоже исчезли. Я попыталась открыть дверь, но ничего не получилось. Черт возьми, мне совсем это не нравилось!
Маленькими шагами стараюсь пройти по раздевалке к другой двери через кромешную тьму. Достаю мобильный и включаю фонарик, чтобы не врезаться. Никакого шума не было в раздевалке. Я дохожу до второй двери, пытаюсь ее открыть, но все тщетно.
Так, какого хрена происходит?
Тут слышится, как дверца шкафчика скрипит, и я снова вздрагиваю.
Так, главное не паниковать.
Шаги доносятся с другого конца раздевалки, и я тяжело сглотнула, боясь даже шевельнуться. Я ненавидела чувство страха, которое сейчас испытывала.
Может, следующей жертвой была я? Я не могла в это поверить.
Я снова дернула дверью, глупо надеясь, что она будет открыта. Шаги приближались, а я не знала что делать, продолжая трястись. Телефоном продолжала светить везде, пока не увидела некий силуэт, надвигающийся на меня. Хотелось кричать, но я не стала, а лишь прижалась к двери, тяжело вздыхая и слыша только то, как бьется мое сердце.
Тут дверь открывается, а я от неожиданности падаю прямо на свою задницу и щурюсь от света. До моих ушей доносится смех. Я оглядываюсь и вижу Кэролайн, что смеялась и была очень довольна собой. Позади нее стоит Энни, поджимая свои губы и гладя свое плечо. Она всегда так делала, когда нервничала. С ними еще парочка ребят, что подхватили смех, а с раздевалки выходит парень, которого, по-моему, зовут Йен. Так это он напугал меня до чертиков?!
Поднимаюсь с пола, отряхиваясь, и презрительно смотрю на всех. Мне даже говорить ничего не хотелось, поэтому просто направилась к выходу. Это было низко даже потому, что все эти убийства были не шутками и будь они на моем месте, то, скорее всего, умерли от страха.
В след Кэролайн кричит какие-то издевки, но я игнорирую. Они таким образом типа унизили меня? Смешно.
Как ни в чем не бывало, я дошла до кафетерия, где меня уже заждалась Роудс.
— Ты куда пропала? – спрашивает она меня, когда я сажусь рядом с ней и начинаю доставать свой ланч с рюкзака.
— Надо мной посмеялись наши подружки, — вытаскиваю с бумажного пакета сэндвич с авокадо и рыбой.
Я старалась делать вид, будто все нормально, но сердце все громко билось, отбиваясь в моей голове. Мне не нравились те эмоции, что я испытала в раздевалке. Раньше я еще не испытывала такого страха.
— В смысле? Что произошло? – тут же стала выпытывать моя подруга.
Ну, я ей рассказала все, пытаясь не говорить о том, как мне было страшно. Роудс тут же начала возмущаться, говоря, что это все совершенно аморально в той ситуации, что царила в школе. Она размахивала вилкой, пока я тихо ела свой сэндвич, продолжая думать о своем страхе.
— Дженна, — по моей спине стучат тонкие женские пальцы, и я поворачиваюсь, пока Кейт зло тыкает вилкой в брокколи.
Надо мной стоит Энни собственной персоной, нервно поправляя свои волосы.
