Герои рассказов и новелл Аглаиды Лой – наши современники. Порой они оказываются в ситуациях, когда привычная реальность вдруг обретает новые черты, привнося в жизнь героев удивительные повороты и неожиданные события.В новелле «Суперигра» офисный работник Эрик в ходе компьютерной игры сталкивается с некой непостижимой силой, кардинально изменяющей его судьбу. Герой рассказа «На закат», ученый с мировым именем, встречается со Смертью и получает от неё неожиданный подарок. Писательница – героиня «Призрачного возлюбленного» становится объектом преследования таинственного (и очень странного) субъекта.Большинству персонажей свойственны ирония и самоирония, что помогает им органично существовать в предложенных автором обстоятельствах.Произведения писательницы традиционно отличают тонкий психологизм и внимание к морально-нравственным проблемам.
Пятница пролетела незаметно, как и все предыдущие дни недели, с той лишь разницей, что приближались выходные, а значит – впереди маячили целых сорок восемь часов личного времени, которым можно распоряжаться по собственному усмотрению. Эрик взглянул на часы, стрелки неумолимо приближались к заветной цифре. 18.00. Всё. Полная свобода!
Девчонки (так он мысленно называл всех дам, работавших с ним в отделе), о чем-то щебеча, хватали свои сумочки и стайками выпархивали из большой комнаты, где он сидел возле окна, в дальнем от входа углу. Ну да, Эрик принадлежал к обширной разновидности современного труженика, с долей презрения именуемого «офисным планктоном», что ничуть его не угнетало, ибо зарабатывать деньги на жизнь и жить, как известно, две большие разницы.
Он с удовольствием потянулся на стуле, выключил компьютер, встал, перекинул через плечо сумку и неторопливо зашагал к выходу. Настроение было приподнятое, в перспективе – два долгих летних дня и масса возможностей.
Перед входом в метро, как всегда в час пик, клубилась толпа, и он бездумно влился в эту жаркую человеческую массу, превратившись в одну из струек живого ручья, втекавшего в распахнутые створки дверей.
Стоя на эскалаторе, он провожал взглядом встречный поток, возносившийся вверх, автоматически выхватывая из него симпатичные женские лица. Это происходило неосознанно, такова уж мужская природа. Параллельно перебирал в уме варианты будущего времяпрепровождения. К концу недели, как у большинства работающих сограждан, в его организме накапливалась усталость, которая, впрочем, вполне преодолима в двадцать шесть лет, если впереди вдруг замаячит нечто интересное.
Вариантов было несколько, и Эрик неторопливо обдумывал их, погружаясь в глубокое чрево питерского метро. Еще в среду звонил Вадик и уговаривал пойти в спорт-бар поболеть за любимый «Зенит», который в эту субботу играет со «Спартаком». Это означало только одно: субботний вечер и практически все воскресенье будут посвящены футболу. Сначала бурные переживания в баре по поводу забитых и не забитых голов родной команды, затем легкое похмелье с утра (обычно они пили только пиво) и доскональное обсуждение прошедшей игры весь следующий день. В отличие от Вадика, Эрик не принадлежал к славной когорте футбольных фанатов, и становился заядлым болельщиком под настроение. Он прислушался к себе: настроения не было. Итак, первый вариант отпадал.
Славка?.. Этот настоятельно звал на шашлыки. Дача, шашлыки и девочки – его коронка. Что не удивительно. Красавец Славка, к которому девушки прямо-таки липли, обладал не только завидной внешностью златокудрого славянского витязя, но и повышенной, с точки зрения окружающих, потенцией. Казалось, он мог заниматься любовью всегда и везде, причем, на эту его способность не влияло ни количество выпитого, ни место, ни время, ни внешность подвернувшейся под руку партнерши. Он любил всех женщин одновременно, что доставляло ему немало хлопот. Еще со школьной скамьи Славка практически перманентно находился в процессе разборок с очередной покинутой пассией, вцепившейся в него словно клещ.
Уикенд в донжуанском стиле выглядел гораздо привлекательней, нежели пиво и футбол, однако имелись и минусы. Машины у него нет, значит, придется добираться на электричке, пусть всего полтора часа, но все же. Сейчас он заедет домой и переоденется, потом потащится на вокзал, потом будет маяться в душном вагоне, потом с полчаса топать от электрички… Он перебрал в уме все требуемые телодвижения – и почувствовал отвращение. Лень. Лень тащиться на вокзал, лень куда-то ехать, лень общаться с девицами и энергичным Славкой. Вот уж точно – старость не радость. Он невольно усмехнулся над собой и соскочил с эскалатора. Втиснулся в вагон метропоезда и, зажатый со всех сторон людскими телами (благо хоть не хилый), понесся по темному туннелю. Мысли его снова вернулись к возможной поездке на дачу. Что-что, а скучно там не будет! Картина развесёлого купания при луне с визжащими девчонками и довольно ухающими парнями настолько реально нарисовалась у него перед глазами, что он даже потряс головой, избавляясь от наваждения. Оно, конечно, здорово, вот только… Он ухмыльнулся, припомнив последствия одного из таких ночных купаний, которые ему потом пришлось расхлёбывать в вендиспансере. Да еще Славка над ним потешался вовсю, утверждая, будто подобный «насморк» подхватывал уже раз сто и, вообще, не стоит так переживать из-за банальной гонореи. «Будешь теперь умнее, – злорадствовал он, – у меня при себе всегда презервативы имеются», – и посредине Невского вытаскивал из карманов и совал под нос Эрику разнообразного вида упаковки, и хохотал над его смущением до упада.
