«Письмо лежало на столе.Его можно было бы назвать обыкновенным, если бы не роскошный конверт из веленевой бумаги с нарисованным гербом – лисьей мордой[1]. Впрочем, и без говорящей картинки госпожа Редфилд отлично знала, чьей рукой будет написан текст… Монсиньор Паоло Гвискарди просит о помощи…»
Письмо лежало на столе.
Его можно было бы назвать обыкновенным, если бы не роскошный конверт из веленевой бумаги с нарисованным гербом – лисьей мордой[1]. Впрочем, и без говорящей картинки госпожа Редфилд отлично знала, чьей рукой будет написан текст… Монсиньор Паоло Гвискарди просит о помощи.
Лавиния негромко позвала:
– Бакстон!
– Слушаю, мадам!
Дворецкий возник рядом с её креслом совершенно незаметно.
– Когда и как доставили этот конверт?
– Посыльный принёс полчаса назад, мадам. Я проверил на безопасность и немедленно принёс сюда.
– Вот как… А посыльный откуда?
– Компания «Морбье и Хауторн», мадам. Очень солидная фирма.
– Передать вам не могу, Бакстон, как мне не хочется вскрывать это послание… – со вздохом призналась Лавиния.
– Прикажете отправить в камин?
– Это не имеет смысла. Если уж монсиньор прислал письмо, придётся прочитать и ехать. А я не очень-то люблю Венецию. Тем более – в январе.
– Разрешите заметить, мадам, что в прошлые разы вы говорили то же самое об августе, феврале и мае.
Каждый раз, когда дворецкий позволял себе иронизировать, госпожа Редфилд начинала чувствовать себя не в своей тарелке, поэтому она прекратила эту беседу, взяв в руки так раздражавшее её почтовое отправление и вскрыв конверт. Из него выпал один лишь листок, гласивший: «Бесценная госпожа, обстоятельства вынуждают меня прибегнуть к вашей помощи, secundum pactum[2]. Всецело ваш, Паоло Гвискарди, Архиепископ Венеции, Фриули и Альто-Адидже».
– Бакстон!
– Слушаю, мадам.
– Позовите Марджори.
Секретаршу долго ждать не пришлось. Лавиния даже заподозрила, что Марджори Олесунн околачивалась возле двери в надежде подслушать, о чём пойдёт речь.
Войдя, она села напротив хозяйки, положив на колени блокнот и карандаш, и воззрилась на госпожу Редфилд преданными глазами спаниеля.
– Первое, – сказала Лавиния, комкая листок и конверт и прицельно отправляя их в горящий камин. – Закажи мне билет на дирижабль до Венеции. Желательно, на завтра. Второе. Напиши в офис монсиньора Паоло Гвискарди, каким рейсом я прибуду. Пусть найдут мне квартиру в тихом месте рядом с Сан-Марко.
– Ты не хочешь жить в Ка’Ботта?
– Нет. Я еду не по заданию Службы магбезопасности, поэтому из этических соображений не могу пользоваться служебной квартирой.
– Да? А если перевести на нормальный язык, то в чём причина?
– Я и сама не знаю пока, – вздохнула госпожа Редфилд. – Служба магбезопасности в Венеции – это Джан-Марко Торнабуони. Приехать меня просил монсиньор Гвискарди. Отношения между этими семьями сложные. И совсем не всегда дружеские.
– Ага, ну, то есть, ты спинным мозгом чуешь грядущие неприятности, так? – и проницательная секретарша снова занесла карандаш над страницей блокнота. – Тогда, может быть, два билета?
– Ты хочешь побывать в Серениссиме?
– Не откажусь. Тем более что сейчас там сезон распродаж…
– Ладно. Два билета. Третье. Проинформируй коротко всех, кого это может касаться, о том, что меня не будет в Лютеции с седьмого января по… м-м-м… ну, скажем, по семнадцатое. Отпуск по семейным обстоятельствам.
– Глава Службы магбезопасности, ректор Академии, ваш заместитель на кафедре?
Лавиния кивала на каждую называемую должность, потом вздохнула и добавила:
– Ещё два моих аспиранта. Впрочем, с ними я и сама свяжусь. А ты иди, собирай чемоданы.
– Зачем? – удивилась Марджори.
– Мы завтра отбываем, разве нет?
– Но чемоданы-то зачем? Я ж сказала, там распродажа! Так что у меня будет с собой маленькая сумочка с бельём и зубной щёткой, ну, а твои вещи прекрасно уместятся в карманах куртки.
И, выпустив эту парфянскую стрелу, она удалилась.
Чёрная дощатая кабинка, призванная скрыть пассажиров гондолы от посторонних взглядов и защитить их от холодного ветра, несла на стенах уже знакомый значок, лисью морду. Зато изнутри она была обита пурпурным шёлком. Поблекшим, с парой явственных разводов от пролитого вина, но всё-таки шёлком.
– Красота, – шепнула Марджори, проведя ладонью по пурпуру.
– Перчатку надень, холодно, – пробурчала Лавиния, устраиваясь на подушках.
– Как мне может быть холодно, если ты мне дала обогревающий амулет? И вообще, не мешай мне наслаждаться видом города.
– Да пожалуйста, наслаждайся!
Госпожа Редфилд прислонилась к спинке сиденья и закрыла глаза. Дорогу от воздушного порта Венеции до площади Сан-Марко она очень хорошо помнила: вначале долго-долго будет вода, потом из воды начнут торчать связанные попарно бревна, потом появится панорама города… и тут же пропадёт, потому что лодка свернёт в боковой узенький канал. В общем, для истинного наслаждения маловато.
С другой стороны, зачем она будет мешать женщине, впервые попавшей в этот город, получать удовольствие?
Лучше подремать под плеск воды…
