— Ну что, тогда устраиваемся здесь на ночь, — предложил Федя, — А завтра идем дальше. Ребята отошли подальше от домика с красными ставенками. Скатерть-самобранка покормила их ужином, причем Обжоре досталась самая маленькая тарелка. Первоклассники устроились в мягком мху под деревьями, укрылись курточками и уснули.
На следующее утро Федя проснулся едва только рассвело и сам удивился. Обычно мама его в школу добудиться не могла. Постепенно проснулись и остальные ребята. У Обжоры сильно бурчало в животе. Федя присмотрелся к нему. Обжора уже не казался таким необыкновенно толстым как вчера.
— Поехали, — зевнул Пономарев и покатил Обжору по мягкой травке.
— Погоди, погоди, — остановил его Федя, — Надо сначала подумать, куда идти. Откуда нам знать, как к Змею попасть. Ребята остановились. Маша надела кофточку — было зябко — и сунула руки в карманы.
— А это что? — удивилась она и достала из кармана маленькую свернутую вчетверо бумажку, — Федя, ребята, смотрите! Ребята окружили Машу. Обжора тихо лежал в сторонке.
— Маша, — заволновалась Анюта, — Это же карта.
— Карта Лукоморья, — добавил Пономарев.
— Это сурок мне вчера дал, — вспомнила Маша, — А я сразу ее в карман сунула. Она положила бумажку на траву, и она тут же увеличилась в размере.
— Смотри, смотри, — Федя водил пальцем по карте, — Вот он дуб, вот камень указан, вот болото непролазное. Вот луг. Значит мы сейчас где-то здесь. А вот река, река Поганая.
— Это же Поганка, — ахнула Анюта.
— Так вот от камня налево Царство Кащеево, на северо-запад значит. К северу от нас море-океан, а к востоку — вот оно Логово Змея Горыныча. Солнце только встало, значит там восток, значит нам туда.
— Эх, — выдохнул Пономарев и снова уперся в бока Обжоры.
— Позавтракать бы, — тихонько сказал Обжора.
— Обойдешься, — сказал суровый Пономарев, — Поехали. Ребята по очереди катили толстяка. Федя и Пономарев в горку, а девочки — с горки. Там его приходилось придерживать, чтобы не катился слишком сильно, и то Маша с Ирой не удержали его, и Обжора укатился в ручей. Вымокшего Обжору пришлось тащить волоком на курточках, и тут Феде с Пономаревым пришлось нелегко. Но удивительное дело, чем дальше продвигались они вперед, тем толстяк становился легче. Щеки его таяли на глазах. Наконец после очередного привала Обжора встал на ножки и сделал несколько шагов.
— Вы только поглядите! — закричал Пономарев, — В человека превращается! Обжора радостно улыбался. Он шел медленно, пыхтя, и ребята шли очень медленно. Федя озабоченно смотрел на небо. Но вот Обжора прибавил шагу, и ребята не поверили своим глазам — рядом с ними шел хотя и немного упитанный, но совершенно нормальный мальчик. И чем дальше уходили они от домика с красными ставенками, тем крепче и выше ростом он становился.
Между тем кончились приветливые полянки и рощицы, ребята шли по темному лесу, через который пролегла широкая дорога. По обеим сторонам дороги деревья были точно обожжены.
— Змей здесь проходил, — кивнул в сторону деревьев Обжора, — Все пожег. Похоже, что недалеко нам идти. Обжора выломал палку покрепче. Анюта посмотрела на нее с большим сомнением.
Прошло еще несколько часов, и путь первоклассникам преградил высокий частокол. Они пробирались вдоль него пока не наткнулись на калиточку. Из-за частокола доносились громкое дыхание, как будто раздувались гигантские меха.
— Змей, — прошептал Федя.
— Он, — согласился Обжора. Федя обернулся — вместо упитанного мальчика на него смотрел высокий и плечистый парень. Дети ахнули.
— Значит он не один год здесь провел, — поняла Маша.
— Пошли, — парень толкнул калитку и шагнул за забор. Ребята последовали за ним.
На огромной поляне, окруженной частоколом, не осталось ни одной зеленой травинки. Посреди стоял огромный, сложенный из полуобугленных бревен короб, без окон, без дверей и без крыши. Над коробом поднимался черный дым. Дыхание раздавалось оттуда. Из-за угла, с трудом передвигая ноги, вышел старик с длинной белой бородой. Старик волок за собой мешок, в котором что-то ворочалось. Маша вздрогнула. Старик скользнул взглядом по детям.
Обжора шагнул вперед.
— Тятя, — высоким, неподходящим к его теперешнему облику голосом, позвал он. Старик поднял глаза.
— Чего вам надобно? — спросил он глухо.
— Тятя, — уже более уверенно продолжил Обжора, — Это же я. А мама где?
— Не знаю я, кто вы такие, и что вам надо, — сказал старик, — А лучше убирайтесь вы отсюда пока живы. Змей хоть и старый стал, а как дыхнет, и мокрого места от вас не останется. Вот он сейчас проснется.
Следом за стариком, из-за угла появилась ветхая старушка в грязном старом платке. Она волокла за собой огромный ушат с темной жидкостью, на поверхности которой переливались жирные радужные круги.
— Мама, — тихо позвал Обжора. Старуха посмотрела на него неузнающим взглядом и потащила ушат дальше.
— Убирайтесь, говорю я вам, — тревожным голосом повторил старик, — Бегите, пока живы.
Из-за стены послышались надсадный хрип и ворочанье.
