Убийца-садовник. Убийца-садовник. Убийца-садовник. Убийца-садовник. Убийца-садовник. Убийца-садовник. Убийца-садовник. Убийца-садовник. Или всё-таки не он?
Тишину разрывал нетленный страдальческий хит Оскара Бентона. Он рыдал:
Алина не находила себе места. Андрей так и не появился, а на звонки не отвечал. «Что-то случилось, – нервно думала она. – Всё! Больше ждать нет смысла. Уже два часа ночи. Здесь, на даче, он уже точно не появится. Надо ехать домой. Если его и там нет – придётся бить в набат. Что-то случилось».
Она собрала вещи. Посмотрела на цветы, дорогое шампанское и фрукты. Забирать? Нет. Таскаться с бутылкой за тридевять земель просто глупо.
Плохо. Оставалась надежда, что Андрей зачем-то вернулся домой и не поехал на дачу. Но почему он не звонит? Алина вызвала такси…
…По приезде в город, таксист терпеливо ждал, когда она найдёт деньги расплатиться. На карточке не хватало пяти сотен. В сумочке нашлось ещё двести рублей наличными. Водитель недовольно качнул головой. Ему пришлось подняться на пятый этаж вместе с пассажиркой.
Когда Алина зашла в квартиру, солнце уже вовсю веселилось, проникая сквозь занавески в кухню и далее, падая мощным пучком на пол прихожей. Отсюда, от входных дверей, хорошо были видны: обеденный стол, стулья и ноги человека, лежащего на полу. Это был Андрей. Алина сделала несколько быстрых шагов вперёд и резко остановилась в дверном проёме. «Андрей…» – прошептала она и тихо сползла по косяку на пол. Уже на полу она ещё раз прошептала: «Андрюша…» И тут же потеряла сознание, повалившись навзничь.
Водитель бросился к ней на помощь. В метре от женщины на полу лежал человек. Его остекленевший взгляд упирался в потолок. Вокруг головы подсыхала огромная лужа крови.
Старичок был в отличном настроении и по привычке бубнил себе под нос одну из любимых мелодий. Сегодня это была музыка из фильма «Приключения принца Флоризеля»: «Пурум-пум-пум, пуруру-рум, пурум-пум-пум-пуруу-ру. Пурум-пум-пум, пуруру-рум, пурум-пум-пум-пу-пуууу-у…»
Весельчак восседал за старинным секретером, заваленным записными книжками, распечатанными на принтере текстами, словарями и энциклопедиями. На экране монитора виднелась карта Латвии. Пенсионеру было явно под восемьдесят. Об этом говорила пигментация кожи, глубокие морщины, поредевшая седая шевелюра и всклоченные брови. Очки с толстыми линзами были задвинуты на лоб, а карандаш торчал за ухом. Старик непрерывно двигал завалы макулатуры и хлопал по ним ладонью. «Чёрт, куда я его опять засунул? – пробурчал он себе под нос. – Максик, ты не брал?» Максик, услышав своё имя, ловко запрыгнул на стол, тихо мявкнул и потянул свою мордочку к лицу деда. «Не брал? А куда он тогда делся? А, вот он», – карандаш чудесным образом наконец был обнаружен. Старичок потёр руками по впалой груди, одетой в видавшую жизнь толстовку, и взял карандаш в руки. «Раз не брал, чего тогда припёрся?» – рука тут же бесцеремонно скинула кота со стола. Дедуля вновь забубнил любимый мотивчик, пододвинул к себе замызганную принтерную рукопись, написанную на непонятном языке, произнёс «такс-такс» и вознамерился внести ремарку в текст. Но ему это сделать не дали. Раздался дверной звонок. Дед недовольно засопел и снова засунул карандаш за ухо, сняв при этом очки. «Кто там ещё?» – проворчал он, развернувшись в выжидательной позе к входной двери. Дождавшись двукратного повторения звонка – это очевидно в его понимании означало, что кто-то беспокоит его не по пустякам, дедушка вздохнул. Шаркая тапочками и, хромая на обе ноги сразу, он двинулся открывать дверь.
На пороге стояла пара. Пожилая пара. Одеты с лоском, причёсаны стильно. Ясно – это не рекламщики, не прохиндеи, не соседи снизу и не соцслужба. Старику стало очевидно, что на пороге его дома супруги с долголетним стажем. По крайней мере, об этом говорил возраст за шестьдесят, а также тот факт, что женщина непроизвольно прижалась к плечу своего спутника. Хозяин квартиры вопросительно помолчал и, не дождавшись инициативы со стороны гостей, спросил:
– Чего изволите?
Мужчина громко продавил комок в горле:
– Александр Яковлевич Смильтон здесь проживает?
Дедуля сделал шаг назад и отклонил голову, чтобы гости попали в фокус его дальнозоркого зрения: