П – Мальчишки, вылезайте уже, – заглядывает к нам мама в ванную. Я вылезаю первым, иду за ней на кухню, чтобы меня не услышали ни Том, ни папа, и говорю тихонько, что мне бы хотелось сегодня, в виде исключения, поспать у нее в кровати.
– Ну здравствуйте! Ты уже большой мальчик. – Мама всегда так говорит, но, по-моему, ей просто нечего возразить. – К тому же у тебя теперь есть зверек. Так в чем дело?
В чем дело? Ладно, тогда я клетку с уже не Кусем поставлю к самой кровати, пусть меня сторожит, может, все это специально так и задумано: волшебный старик дал мне шиншиллу, чтобы она охраняла меня от всех страшных вещей, которые происходят ночью, и от кошмаров, которые мне часто снятся. «Бродяга» – осеняет меня, это прозвище Сириуса Блэка, и мне кажется, шиншилле оно очень подходит. Я даже отправляюсь один в ванную чистить зубы, я так почти никогда не делаю – идти одному в темноте туда, где никого нет?! Я, конечно, сразу включаю свет, но этот момент, пока свет еще выключен и там только тени и очертания предметов, – иногда это так меня пугает, что я вообще стараюсь не заглядывать в темные комнаты. Но хуже всего эта лампочка в ванной: перед тем как зажечься, она несколько раз мигает, и мне всегда кажется, что в ванной происходит что-то странное.
Но сегодня я и с этим справляюсь. Спокойно, я абсолютно спокоен.
В ванную заходит Том и тоже начинает чистить зубы, мы стоим рядом перед зеркалом и пихаемся, потому что вдвоем тут тесно. Том сильнее, он занимается спортом, и к тому же выше, хоть и младший. За что мне такое? Почему мой младший брат может легко меня одолеть в драке?
– Да потому что ты заморыш, – говорит папа. – Тебе тоже надо заниматься каким-нибудь спортом.
Но я не хочу, и в школе на физкультуре я вечно последний, мне спорт не нравится, хватит с меня флейты, которую я тоже терпеть не могу.
В конце концов чистка зубов превращается в небольшую драку, но никто бы и не заметил, если бы Том не уронил мамин крем, который открылся и разбрызгался по полу.
– Мне все равно, кто это сделал, – произносит мама еще одну свою излюбленную нелепую фразу. – Убирайте вместе.
И вот мы вместе начинаем вытирать, а сами норовим хлестнуть друг друга по лицу грязными салфетками. Тут заходит папа и орет на нас по-настоящему:
– Немедленно спать!
Ну, значит, спать. Луцка уже лежит, и папа читает ей перед сном какую-то малышовую ерунду, неважно. Последний раз я заглядывал к Бродяге перед ужином: он ничего особенного не делал, просто спал, но теперь он проснулся и бродит по клетке, шуршит и роется в опилках. Так что, похоже, это подходящее имя. Он мешает нам слушать, поэтому папа предлагает переставить его на ночь в другое место, ну уж нет, я оставлю его здесь. Луцке все равно, она говорит, что очень устала и вот-вот заснет, и правда засыпает, как только папа выходит за дверь.
Везет же Луцке, она может заснуть за три секунды. Говорят, когда я был маленьким, то тоже хорошо спал, но я этого уже не помню. Теперь для меня каждый вечер стресс: я волнуюсь, что не засну, что мне будут сниться кошмары, что я вообще не смогу спать.
Недавно я прочел в интернете одну статью про девочку, которая жила в доме на колесах, и однажды, пока она спала, дом взорвался. Девочка выжила, но получила сильные ожоги, и теперь когда я закрываю глаза, сразу вижу эту обожженную девочку. Я еще чуть-чуть поиграл с Бродягой, но отпускать его бегать по комнате я пока боюсь, раз он меня еще плохо знает, поэтому я сделал для него загончик из Луцкиной книжки и дорожку с препятствиями из «лего». Потом он пописал на ковер, я вытер, как смог, и на всякий случай сверху прикрыл конструктором. В комнату заглядывает мама и шепчет, чтобы я ложился и что Том уже спит, тогда я сажаю шиншиллу в клетку и забираюсь в кровать. Мне кажется, что все пройдет гладко, но, как только я закрываю глаза, а Бродяга по-прежнему шуршит, мне становится страшно и кажется, будто ко мне что-то приближается. Приходится все время на него поглядывать и проверять, в клетке ли он и не превратился ли во что-то ужасное. Его клетка стоит в тени, а когда я решаю подвинуть ее к себе поближе, шорохи становятся громче. Вдруг я замечаю, что в коридоре стало темно, значит, мама тоже ложится, она всегда выключает всюду свет, кроме гостиной, где еще сидит папа, и теперь я еще больше нервничаю, потому что когда он ляжет, то уже во всей квартире будет темно, а этого я терпеть не могу, этого я больше всего боюсь. Когда родители спят, Том с Луцкой тоже, и только я не сплю, единственный в квартире, а может, и в целом доме, у меня такое ощущение, будто я вообще один во вселенной, и малейшие шорохи звучат жутко. А если по улице проезжает машина, то отсветы фар скользят по стенам и тени как будто оживают, а огромный Луцкин медведь, который сидит у нее на тумбочке, в такие моменты больше напоминает монстра с дырами вместо глаз, чем плюшевую игрушку.