Юный омега Эвальд из древнего обедневшего дворянского рода отправляется в столицу, чтобы заработать денег на приданое младшим братьям весьма необычным способом, выставив себя на Аукционе, где выбирают временных супругов для бездетных богатых альф. Его задача - за время годового контракта забеременеть, выносить и родить альфе здорового ребенка, и тогда он получит крупную сумму, тем самым решив все финансовые проблемы своей семьи...
Пролог
Эвальд люн Кассль. (пять лет назад)
В черных тучах метались молнии, гром грохотал не переставая, потоки дождя щедрой лавиной лились с неба. До заката оставалось еще два часа, но на улице потемнело, словно был уже поздний вечер. Обычная погода в это время года, близкое озеро не пропускает тучи, выливая их ливнем на наш затерянный в отрогах гор ветхий замок, словно стремится побыстрее смыть его с лица земли, лишив нашу семью последнего пристанища...
Альвин люн* Кассль, наш отец-омега, с тревогой наблюдал за непогодой, стоя возле узкого зарешеченного оконца, и его стройная тонкая фигура красиво выделялась на фоне сверкающих ослепительных молний. Братья дома, я тоже успел вовремя, так о чем же он волнуется? О возможных последствиях ливня, способного уничтожить весь нынешний урожай зерновых и картофеля? Или о том, что наш дом в таком плачевном состоянии, что мы давно уже забросили большую его часть, обитая в нескольких более-менее приличных помещениях? Он всегда так вел себя в дождливые дни, словно враз утрачивал весь присущий ему оптимизм и бодрость духа, а почему, мы не знали, и спрашивать его об этом было бесполезно.
-Отец, - позвал я, надеясь отвлечь родителя от невеселых раздумий, - Велен уже дважды махал рукой, приглашая на ужин. Пойдем в столовую, я сейчас позову братьев.
Велен - наш слуга во втором поколении, один из шести оставшихся в нашем распоряжении. Он совмещал должности повара, горничного и уборщика одновременно, умудряясь приготовить вполне сносную пищу из минимального набора продуктов. Его отец, постаревший дядя Сейфер, как всегда называли его мы с братьями, служил еще при покойном отце-альфе, в те счастливые времена, когда мы жили в столице, обласканные самим королем, не зная ни нужды, ни заботы о завтрашнем дне. О тех днях смутно помнил лишь я, старший сын, младшие же были тогда слишком малы, они не могли удержать в памяти беззаботные воспоминания.
-Да-да, конечно, Эвальд, поспеши, - кивнул отец, поворачиваясь к столовой зоне. Он был еще очень красив, мой родитель-омега, хотя время и тяжкие лишения не пощадили его тонких черт, состарив преждевременно. Сильный духом, упрямый и терпеливый, - этот отпрыск знатной фамилии смог с честью вынести выпавшие на его долю страдания, и я ни разу не слышал от него ни роптаний, ни гнева. Только это вот странное проявление тихой грусти в дождливые дни, от который всякий раз горестно сжималось мое сердце.
Главный зал нашего замка занимал обширное пространство первого этажа, одновременно служа прихожей, гостиной и столовой. Наверх вела лестница, расположенная в левой стороне за большой колонной, которая плавно переходила в широкую галерею, охватывающую зал по всему периметру. Когда-то в лучшие времена здесь играли музыканты, развлекая собравшуюся на балы публику, но теперь было пусто и тихо, все заросло пылью, и посещали бывшие хоры только мы, дети, игравших в долгие зимние дни в прятки и догонялки. Будучи еще совсем ребенком, я придумал еще одно полезное применение старой галерке: проделал в стенке два отверстия, в которые было удобно следить за тем, что делалось внизу, это позволяло мне беспрепятственно покидать замок в любое время, потому что я точно знал, когда отец был занят чем-то очень серьезным и не следил за моими перемещениями.
Я рассказываю об этом так подробно совсем не случайно. Мое неуемное юношеское любопытство и возможность подглядывать за происходящим в зале сыграли со мной в тот памятный ненастный вечер роковую шутку, смутив неопытное сердце и поранив душу, ибо увидел я в нашем замке того, кто стал моей неизбывной тоской и болью на долгие годы. Если бы я знал заранее, к каким последствиям приведет меня моя шалость, то послушался бы отца и отсиделся в комнате, но я с детства не отличался примерным поведением и все любил делать по-своему...
Но - по порядку. Поднявшись наверх за братьями, я не успел дойти до нашей общей комнаты и замер у начала галереи, привлеченный громким стуком и властными криками, раздавшимися вдруг у нашей хлипкой обшарпанной двери.
-Кто бы это мог быть, хозяин? - робко спросил Велен, выглянувший на шум из кухни.
-Какой-нибудь путник, застигнутый грозой, - отозвался отец. - Пойди скорей открой, иначе незваные гости снимут с петель наши двери, и нам нечем будет защититься от порывов ветра в этот ненастный дождливый вечер.
Через несколько мгновений от тишины и покоя нашего скромного замка не осталось и следа. Зал заполнили высокие люди в мокрой грязной одежде, они шумно заговорили и забряцали оружием, снимая плащи и накидки, а я бросился в свое укрытие, чтобы понаблюдать за ними, ибо знал, что отец не одобрит моего присутствия и немедленно прогонит меня в детскую комнату. В отверстия мне все было отлично видно, когда сам я оставался невидимым, и я с большим интересом рассматривал незнакомых путников, никогда прежде не видевший таких богатых уборов и роскошных украшений на штанах и туниках.
