У леди Оливии Берд – необычное пристрастие. Вот уже три года она подбирает молоденьким дебютанткам супругов из числа знакомых джентльменов – и еще ни разу не ошиблась. Благодаря Оливии возникло немало идеальных союзов. Так почему же сама она упорно не хочет связывать себя узами брака? Возможно, ей слишком много известно о слабостях сильного пола? Или холостяки откровенно побаиваются ее острого язычка и еще более острого ума? Однако лорд Невилл Хок не из тех, кто боится женщин. Более того, слава Оливии его только раззадоривает. Он готов на все, чтобы обольстить гордую красавицу, покорить ее сердце – и заставить пойти под венец…
Любовь словно разливалась в воздухе: нежная музыка, сладостное благоухание, шелест шелка… и всем этим можно было наслаждаться при свете двухсот восковых свечей.
Да, все атрибуты любви или того, что таковой считается в лондонском свете…
Но для Оливии Берд определяющей была лишь одна фраза: «Это не годится. Совсем не годится!»
Правда, танцуя венский вальс с Уильямом Делири, она неизменно сохраняла приклеенную к губам улыбку. Приседала, покачивалась, кружилась, словом, выполняла все нужные па, безумно раздраженная при этом блаженной улыбкой на физиономии мистера Делири. И даже отсюда, с середины зала, видела довольную улыбку своей матушки.
И все это время в мозгу в такт нежной мелодии упорно вертелась все та же фраза: «Это не годится. Не годится, не годится…»
Поощрять этого зануду, мистера Делири, будет роковой ошибкой, ибо если он не убьет ее комплиментами, она уж совершенно точно умрет сама. От скуки. Следовательно, едва танец завершился, Оливия поблагодарила кавалера и поспешно ретировалась к Клариссе, ближайшей подруге из тех, кого можно было побыстрее отыскать в нынешней давке.
– Думаю, неплохо бы хозяевам запереть двери. Пока нас не задушили! – воскликнула Кларисса, энергично обмахиваясь веером.
– Будем на это надеяться, – кивнула Оливия, обозревая великолепный бальный зал Берлингтонов, с трудом вмещавший семьсот избранных и модно разодетых гостей. То же самое происходило на каждом балу, приеме или вечере. Молодые леди старались выставить себя в наилучшем свете перед намеченными целями, а именно молодыми холостяками. Последние старались выставить себя в наилучшем свете перед возможными невестами, а именно заранее намеченными молодыми леди. Мамаши порхали по залу, исполненные решимости подороже продать дочерей на брачном рынке.
Оливия пораженно покачала головой. Подумать только, три года она варится в этом котле. Три сезона, проведенные в постоянной вечерней круговерти! Если бы не добровольно взятые на себя обязанности свахи, она давно бы уже сошла с ума! Впрочем, она и без того невероятно устала от этого фарса!
Оливия сверилась с бальной карточкой. Пока что на три танца у нее нет кавалера. Она уже отказала двоим, чего бы наверняка не одобрила мать. К счастью, энергичная и элегантная леди Данмор была надежно занята беседой со своим очередным обожателем.
– Слышала? – спросила Оливия Клариссу. – Принни [1]собирается приехать еще до того, как накроют буфетные столы к завтраку. Леди Берлингтон вне себя от восторга. Жаль только, что бедняжка Энн не так счастлива, как ее мать.
– Но почему? – удивилась Кларисса, помахав проходившей подруге. – Она танцевала все танцы. Верхнее платье золотистого шелка от мадам Анри невероятно ей идет, не говоря уже о фамильных сапфирах. Сегодня она по праву может считаться королевой бала. На что ей жаловаться?!
– Лорд Декслер, – прошептала Оливия, боясь, что их подслушают. – И она, и ее мать избрали его своей мишенью. Леди Берлингтон мечтает, что ее зятем станет граф. Что же до Энн… боюсь, что, кроме этого, она питает к графу более личный интерес.
