— Я была сумасшедшей, Рафаэль. — Сказано это с ясностью, которая напомнила об ошеломляющей силе песне, когда-то поработившей мир. — Но я сражалась ради тебя.
Он вспомнил все свои сломанные кости, о том, как тело было раздроблено и разбито на такое множество частей, что ему потребовалось много-много времени на восстановление.
— Неужели?
Подняв руку, она в материнской ласке, которая грозила вернуть Рафаэля в юность, коснулась пальцами его щеки.
— Безумие нашёптывало, что я должна тебя убить, что ты потенциально можешь превзойти мою силу.
Рафаэль знал свою силу, а ещё знал, что архангел перед ним на тысячелетия старше, и её способности не имели себе равных.
— Ты очень древняя, мама, а я молод.
— Самый молодой ангел, ставший архангелом. — В её голосе звучала гордость, которая задевала за живое. — Я присматривала за тобой даже во сне, мой дорогой мальчик. И я вижу будущее, в котором ты будешь летать гораздо выше, чем я или Надиэль осмеливались мечтать.
Он её сын и оплакивал то, кем она когда-то была, даже когда пытался казнить. Он не мог удержаться, не шагнуть вперёд и не обнять стройную мать, не зарыться лицом в её волосы и не вдохнуть сладкий запах родного леса.
— Ты спишь.
— Нет, я просыпаюсь. — Материнские слёзы упали ему на щеку, пока Калианна гладила его по волосам. — Я чувствую в тебе смертную жилу, Рафаэль. — Он моргнул, отстранился и покачал головой. Елена. Он забыл про Елену. Как такое возможно, когда охотница — неотъемлемая часть его жизни?
— Мама, что ты со мной делаешь?
Её глаза пылали жаром самого солнца, даже немного согревая.
— Напоминаю, кто ты — сын двух архангелов, самое сильное дитя, рождённое во Вселенной.
Тряхнув головой, он посмотрел в её голубые глаза.
— Я сам себя создал, и никогда не был твоим созданием. — Её глаза горели мерцающей синевой.
— Я не позволю тебе принадлежать ей. Ты слишком великолепен, чтобы принадлежать бессмертной со слабым смертным сердцем. — И тогда он понял, что Калианна убьёт Елену, если сможет».
<p>ГЛАВА 27</p>Елена не могла притворяться, что каждый волосок на теле не встал дыбом, когда Рафаэль закончил, но сейчас надо разобраться кое с чем другим.
— Ты смог разорвать её узы, — проговорила она, понимая, что он должен это услышать. — Ей не удалось удержать тебя в этом сне, или видении, или чем бы оно ни было.
На его лицо легла тень.
— Было сложно… возможно, даже невозможно, если бы ты не заставила меня вернуться. Она моя мать и знает меня с самого рождения. Калианна понимает, как обойти каждый мой щит
— Может, когда-то и понимала, — Елена поднялась на колени, нетерпеливо отбрасывая волосы с лица, — но спала уже больше тысячи лет. Она знала, каким мальчиком ты был, но не представляет, каким мужчиной стал. И понятия не имеет об узах, которые связывают нас.
Выражение лица Рафаэля снова изменилось, и Елена поняла, что он просчитывает ситуацию со своей нечеловеческой логикой.
— Да, — сказал он, наконец. — Возможно, это её единственная слабость.
