– Я не скучаю по школе, а ты? – спросил Дженнингс.
– Нисколечко.
У кабинета их встретила мисс Бекк. Расбах сразу понял, что его надежды не оправдаются, – она была сравнительно молода, немного за сорок. Шансы на то, что она работала в школе Святой Милдред, когда здесь училась Энн Конти, были малы. Но Расбах надеялся, что среди персонала до сих пор был кто-то, кто помнит Энн.
Мисс Бекк провела их в просторный кабинет и спросила:
– Чем могу вам помочь, детективы?
Она села за свой стол, а Расбах с Дженнингсом расположились в удобных креслах напротив.
– Нас интересует ваша бывшая ученица, – ответил Расбах.
– Которая? – спросила она.
– Энн Конти. Но когда она здесь училась, ее звали Энн Драйз.
Мисс Бекк не сразу ответила. Затем она коротко кивнула и сказала:
– Ясно.
– Вас, наверное, еще здесь не было, когда она училась, – сказал Расбах.
– Да, боюсь, это было до меня. Бедняжка. Я видела ее по телевизору. Сколько ей лет?
– Тридцать два, – ответил Расбах. – Кажется, она проучилась в школе Святой Милдред с подготовительной школы и до самого выпуска.
Мисс Бекк улыбнулась:
– Многие девочки приходят к нам в подготовительную школу и не уходят, пока не поступят в хороший университет. Среди наших учениц очень высокий процент поступивших.
Расбах улыбнулся ей в ответ:
– Нам бы хотелось взглянуть на ее личное дело и, желательно, поговорить с людьми, которые знали ее, когда она здесь училась.
– Сейчас посмотрим, что я могу для вас сделать, – ответила мисс Бекк и вышла.
Она вернулась несколько минут спустя с темно-желтой папкой в руках.
– Да, как вы и сказали, она училась здесь с подготовительной школы и до выпуска. Отличная ученица. Поступила в Корнуэлл.
Работа этой женщины в основном сводится к пиару, подумал Расбах, протягивая руку за папкой. Дженнингс наклонился, чтобы тоже заглянуть в дело. Расбах был уверен: теперь директриса сожалеет, что Энн Конти, репутация которой, возможно, запятнана, когда-то почтила стены школы Святой Милдред своим присутствием.
Пока они с Дженнингсом молча просматривали папку, мисс Бекк что-то перебирала у себя на столе. В основном в папке были одни отчеты об успеваемости со сплошь отличными оценками. Ничего такого, что бросалось бы в глаза.
– Кто-нибудь из ее бывших учителей еще работает? – спросил Расбах.
Мисс Бекк задумалась. Наконец, она ответила:
– Большинство больше здесь не работает, но мисс Бликер только в прошлом году ушла на пенсию. Я видела в деле, что в старших классах она несколько лет вела у Энн английский. Можете поговорить с ней. Она живет недалеко отсюда. – Директриса записала на листке бумаги имя и адрес.
Расбах взял листок и ответил:
– Спасибо, что уделили время.
Они с Дженнингсом пошли обратно к раскаленной машине. Расбах сказал:
– Поехали поговорим с Бликер. Перекусим сэндвичами по дороге.
– Что ты рассчитываешь узнать? – спросил Дженнингс.
– Никогда не рассчитывай заранее, Дженнингс.
Они подъехали к дому пожилой учительницы. Дверь им открыла женщина с прямой спиной и цепким взглядом. Она выглядит в точности как учительница английского из частной школы для девочек на пенсии, подумал Расбах.
Мисс Бликер внимательно изучила значки детективов и смерила их взглядом, прежде чем впустить.
– Всегда лучше перестраховаться, – сказала она.
Дженнингс бросил Расбаху красноречивый взгляд, пока она вела их по узкому коридору в гостиную.
– Пожалуйста, садитесь, – предложила она.
Расбах с Дженнингсом сразу же опустились в мягкие кресла. Сама она неторопливо устроилась на диване напротив. На кофейном столике лежал толстый роман «Барчестерские башни» Троллопа серии «Пингвин-классика», и рядом «Айпад».
– Чем могу вам помочь, джентльмены? – спросила она и добавила: – Хотя я, кажется, знаю, почему вы здесь.
Расбах выдал свою самую обезоруживающую улыбку.
– И как вы думаете, почему мы здесь, мисс Бликер?
– Вы хотите поговорить об Энн. Я ее узнала. Она во всех новостях. – Расбах с Дженнингсом обменялись быстрыми взглядами. – Ее звали Энн Драйз, когда она у меня училась.
Ужасное происшествие. Я очень расстроилась, когда увидела по телевизору, – она глубоко вздохнула. – Не думаю, что я многое вам могу рассказать о том, что тогда случилось, потому что я ничего не знаю. Я пыталась выяснить, но никто мне ничего не рассказывал.
Расбах почувствовал, что его охватывает нетерпеливое возбуждение.
– Почему бы вам не начать с самого начала, – сдержанно попросил он.
Она кивнула:
– Энн мне нравилась. Она хорошо успевала по английскому. Не самая одаренная ученица, но прилежная. Серьезная. И тихоня. Сложно было понять, что творится у нее в голове. Любила рисовать. Я знала, что другие девочки над ней издеваются. Я пыталась это прекратить.
– Как именно над ней издевались?
– Как обычно издеваются избалованные богатенькие девочки. У которых денег больше, чем мозгов. Называли ее толстой. Конечно, она не была толстой. Это они были как спички. Нездоровая худоба.
– Когда это все происходило?
