– Тэк-с, я вижу вы супруги? А из какого района сами будете? И куда это вас нелёгкая несёт на ночь глядя? Что везём? Открывайте багажник для осмотра, – строго потребовал он и нырнул мордашкой в багажник. А Леру стал разбирать смех: “Ну, что там в рыболовных снастях можно искать? Видно, мозг внутри камуфляжной каски у «Опёночка» в дефиците”. Её язвительное предположение подтвердило донёсшееся из-под крышки багажника, озорное, но глухо прозвучавшее оттуда восхищение юноши:
– Ого, ничего себе, вы так затарились, – не слабо! – воскликнул он оживлённо.
Явно забавляясь, он начал ворошить содержимое багажника и за спинами Павловых загремели металлические котелки и чайники. Наружу из-под крышки багажника прикольно торчала шкодная костлявая задница на тонких длинных, как веточки молодого деревца, ногах. Прыть Опёнка умерил широкоплечий и коренастый качок, по-видимому, старший в патруле по возрасту и званию. Он подошёл и с размаху пнул берцем по тощей ножке и солидно пробасил:
– Эй, Грибов, полегче, не вяжись к людям впустую!
“Ничего себе, совпадение! Опёнок Грибов, – зашибись!” – Лера громко хрюкнула, она больше не смогла удерживать душивший её смех. Оба, – и старшой патруля, и её муж озадаченно уставились на Леру. Даже "Опёнок вынырнул из багажника и вылупился на девушку. Она смутилась от одновременного внимания трёх мужчин и опустила глаза, – сама невинность!
Старший патрульный просёк в смешке издёвку и раздражённо зашипел:
– Развеселил народ, помощничек хренов! Задание было досматривать въезжающих в город. Так, Гриб, кончай тупить, гони сюда их документы. Смотри, – свет фар на горизонте замаячил, так что переходи на ту сторону.
Он подтолкнул своего подчинённого в спину локтем руки, сжимающей автомат, а Алексу вернул бумаги и взял под козырёк:
– Честь имею. Простите, – служба!
– Думаю, по пустякам военных ночью поднимать не станут, что случилось, начальник? – с подхалимничал Алекс, не глядя запихивая свои документы мимо нагрудного кармана.
– Да! Серьёзные преступники сбежали из зоны изоляции, теперь патрули на всех въездах, чтобы не допустить их в город. Ладно, проезжайте! – Он осёкся, понимая, что сболтнул лишнего и на прощанье шутя напутствовал, – ни хвоста вам, ни чешуи!
Он дружелюбно пристукнул рукой в перчатке по крыше и пошёл догонять напарника, который уже в два прыжка преодолел дорогу на тощих длинных ногах. Алекс кивнул ему, завёл двигатель, и сдавленно шипел на жену:
– Лерка, холерка тебя задери! Я не понял, что за идиотский смешок ты испустила, и правда не понимаешь с кем шутить вздумала? А если бы нас выволокли и за шиворот мордахами в капот уложили за твой прикол?
– Я засмеялась над "Опёнком", – рассеянно ответила она, потому что мозг Леры уже следовал впереди, по привычке бежать впереди паровоза. Она сощурила глаза и всматривалась в свет приближающихся фар.
– Алё, ты ещё здесь или уже там? О каком опёнке речь? – вскипел Алекс.
Лера не слышала его и задумчиво протянула:
– Преступники вообще-то в лесах прячутся и из города бегут, а не в город. Прикинь, мы с тобой под эти критерии больше подходим!
Озадаченный Алекс проводил сердитым взглядом проезжающий встречный транспорт и затянул:
– Ну-у-у вот, началось! Тебе бы аналитиком в наше КБ, с твоей пытливостью! Постоянно умудряешься не…
Его оборвали пистолетные выстрелы, ответный дуплетный треск двух автоматных очередей и перекрывшая их пулемётная очередь. Следом ночную тишину разорвал оглушающий взрыв такой силы, что элмобиль супругов подбросило над дорогой. Он взвыл в воздухе и шлёпнулся на дорогу. Алекс с перепугу резко дал по тормозам, и силой инерции, по циркульной траектории, их понесло на обочину. Потом ударило о бордюр, от которого снова высоко подкинуло задок и резко мотануло из стороны в сторону так, что супругов крепко треснуло лбами друг о друга и раскидало в разные стороны.
– Ой, мамочки! – вскрикнула Лера, ударившись сначала об мужа, потом об окно.
– Лерка, ты не сильно ушиблась? Я тоже, но ещё скулой о баранку руля приложиться успел. Опять лбами нас приложило, как в день нашей первой встречи, – пошутил он, с вымученной улыбкой.
Он потирал лоб и скулу, а сам смотрел в зеркало заднего вида. Салон осветился от вспыхнувшего позади транспорта, и красные блики от трёх зеркал заднего и бокового вида заплясали на лицах. Лера тоже, морщась потёрла лоб с одной и висок с другой стороны и уставилась на жуткую картину на полотне дороги сзади.
Как часовые стрелки, которые смотрят в разные стороны, неподвижно распластались тела двух патрульных, а над закрученным в спираль пылающим факелом, поднимались клубы чёрного, как смола дыма и сливались с фиолетовым небом. Из пламени никто не выбрался. Третий патрульный из броневика в кустах, пригибаясь на полусогнутых ногах, бежал к своим бездыханным сослуживцам.
– Поздно, голубчик, поздно, – зло съехидничала прерывающимся голосом Лера. Она тщетно пыталась справиться с нервной дрожью. – Не влупил бы ты из пулемёта и не было бы взрыва, идиот! Там наверно были те беглые преступники, да? – возбуждённо спросила она.
