Я вошла в классную комнату и прошла к своему пустому месту у окна. Стул около стола позади меня, был пуст. Я посмотрела на Кендру и на стул за ней, на котором расположился Джастин. Он просто вошел и занял место Данка. Омерзительно, я отвернулась. Как же она целуемая им и ласкаемая им, могла так быстро забыть его существование? Я вот, не забыла. Как она смогла? Каким образом она не чувствовала боль от его отсутствия? Он тоже был с ней добр. Почему он так много время проводил с ней? Я села на свой стул и постаралась засунуть накатившие эмоции поглубже. Я не могла теперь сидеть в этом классе, когда не было его.
— Чтение сегодняшнего задания на наших столах, должно проходить в полной тишине. Не болтайте со своими соседями. Я хочу, чтобы вы в полном молчании вдохнули красоту письменного слова. Примите его. Пускай оно впитается в ваши вены и наполнит вас удивительной красотой, чтобы вы сияли.
Стоны прокатились по классу.
— Тццццццц. Давайте порадуемся слову. Порадуемся этой красоте.
Ворчание продолжилось, когда звуки шуршаших страниц, заполнили комнату. Время, для большинства учеников, вздремнуть за своим учебником. Я открыла свой, желая найти хоть что-нибудь, что отвлечет мои мысли от Данка. Когда день кончится, я пойду в больницу, и начну задавать вопросы. Какие-нибудь души, да знали, какие-нибудь ответы.
— Фу, это поэтические штучки, — ворчание донеслось с задних парт.
Мистер Браун посмотрел на книгу в своих руках.
— Ах, да, это так мистер Кимблер, мило, что вы заметили.
Волна стона прокатилась по классу, а я нашла страницу, указанную на доске. Это было произведение Уильяма Вордсворта. Мне захотелось застонать с отчаянием. Изучение начала Романтического века, это не то, что мне сейчас нужно было. Где же трагические драматурги раньше были, когда я так в них нуждалась?
— Как эта фигня поможет нам в реальном мире? — сказал Джастин дерзким голосом. Хихиканье прокатилось по всему классу.
— Слушайте, слушайте, — крикнул кто-то, похлопывая по своему столу.
Мистер Браун взглянул еще раз, со слегка раздраженным выражением на лице:
— Господа, если не изучать слова известных поэтов-романтиков, как, вы собираетесь добиваться женщины, которую полюбите в один прекрасный день? Я могу вас заверить, что PDiddy не имеет таких слов наставления в его лирических творениях.
Его слова вызвали смешки. Я тоже, нашла бы это забавным, если бы осознание читаемых PDiddy текстов не казалось столь привлекательными в данный момент. Я взглянула на стихотворения, которые мы должны были прочесть и написать на двух разворотах. «К Молодой Леди» Уильяма Вордсворта. Я могла только надеяться, что это стихотворение было не о вечной любви.
«Удовольствие распространяется по земле. Заблудший подарок, который будет востребован тем, кто его найдет».
Мое разбитое сердце дрогнуло. Я начал писать. Боль внутри меня выливалась на бумагу. Это было такое чувство, как будто бы с каждым написанным мной словом я истекала кровью. Погруженная в необходимость высказать кому-то свою внутреннюю боль, меня напугало, когда кто-то потянул мой листок бумаги. Я вскинула голову. Мистер Браун кивнул мне и откашлялся.
— Ах, оказывается Мисс Мур знает Уильяма Вордсворта или уже сделала домашнее задание. — Он взглянул из под очков-полумесяцев на класс, — Это более чем, нежели я могу сказать о вас.
Он посмотрел вниз, на мою бумагу и расправил по кругу короткий листок.
— Вордсворт вспоминал свою сестру, которую он упрекал в долгих прогулках по стране. Он думал о ее жизни и полноте ее опыта, который она приобретет. Он поздравлял ее или хвалил ее усилия наслаждаться окружающей красотой, а не следовать правилам.
После звонка ученики начали выкарабкиваться из-за парт, чтобы вырваться из класса, из-за страха, что Мистер Браун заставит слушать их мою писанину, или хуже того, забрать их «сочинения» и прочитать вслух. Он положил листок обратно, на стол и улыбнулся мне.
