Поддавшись легкому порыву сущности, Мадара аккуратно прикоснулся губами к шее омеги, запечатлевая на коже легкий поцелуй. Брюнет, ощутив, как вздрогнул мужчина в его руках, успел укорить себя за опрометчивость, которая нарушила столь романтичную атмосферу, но после, проникнувшись эмоциями наконец-то полностью раскрывшегося омеги, был приятно удивлен, понимая, что Узумаки вздрогнул не потому, что испугался, а потому, что ему было приятно. Воспользовавшись моментом, Мадара уже смелее прикоснулся к шее омеги губами, начиная осыпать её мелкими поцелуями. Альфа чувствовал, как багряноволосый вздрагивает в его объятиях, осязал его эмоции, которые будоражили кровь, и медленно продвигался поцелуями вверх, ощущая, как под его губами все более учащенно пульсирует тонкая жилка.
Курама, ловко развернувшись в кольце рук мужчины, выразительно посмотрел Учихе в глаза, видя в их глубине не похоть и не желание, а восхищение и неподдельные чувства, которые согревали его сущность, привыкшую к настырности со стороны альф и с годами научившуюся давать им отпор. Омега сам потянулся к губам мужчины, на миг отбросив все свои сомнения и грандиозные планы, позволяя медленному и мягкому поцелую на мгновение раскрыть его истинную омежью сущность, которая нуждалась в сильном и заботливом альфе, которая тянулась к партнеру, желая его ласк и прикосновений, которая, наконец, почувствовала брешь в той клетке контроля, в которой её так тщательно все эти годы удерживал Узумаки.
- Может, шампанского? – все-таки оторвавшись от таких сладких губ омеги, слегка хрипло спросил Мадара, практически свернув свое биополе, которое вновь стало тяжело контролировать, и бунту которого альфа не хотел поддаваться, дабы не спугнуть так доверчиво прижавшегося к нему мужчину
- Да, пожалуй, - согласился Курама, прильнув к брюнету и положив голову ему на плечо, дабы скрыть свою лукавую улыбку. Что ж, миг слабости, с легкой руки владельца дарованный инстинктам сущности, прошел, и теперь, когда альфа был полностью во владении его омежьих чар, пришло время для реализации довольно-таки витиеватого плана, в котором немаловажная роль отныне была отведена и Учихе Мадаре.
Прикрыв дверь, Собаку устало выдохнул: Саю опять пришлось колоть успокоительное, и так уже второй день подряд. Да, альфа знал, что будет тяжело, но не думал, что настолько, точнее, даже не предполагал, что омега окажется настолько буйным, что он будет кричать и упираться, что он знает такие матерные слова, что он попытается сбежать, хотя, нет, последнее как раз он и предполагал. Атмосфера в доме была угнетающей, да и сам Гаара был не в духе, постоянно сотрясая пространство мощью своей энергетики и запираясь на пару часов в подвале, чтобы своей силой не причинить боль омеге, а сущность рвалась, рычала, негодовала, требовала не церемониться с омегой и усмирить его самым простым способом – взять и подавить. Пожалуй, именно теперь он, как никогда, понимал Наруто, который сознательно сторонился своего омеги: их сила была необузданной и страшной в своей мощи, инстинкты были в разы сильнее, а сущность агрессивнее, в виду чего и контролировать её было намного сложнее, постоянно поддерживая внутренние блоки.
Гаара спустился на первый этаж, усиленно пытаясь придумать, как же разрешить сложившуюся ситуацию: омега отвергает его, сестра злится, брат замкнулся в себе, а у Наруто полно личных проблем примерно на такой же почве. Все сам, один на один со своими проблемами, опять в одиночестве, от которого он уже успел отвыкнуть. Он – альфа, но даже такой сильной особи, как он, тоже нужна поддержка, особенно со стороны его повязанного, который решил не вмешиваться. Оно-то вроде и правильно, ведь, раз он, Гаара, взял на себя обязательства по заботе над омегой, то ему их и исполнять, но, зная своего друга, аловолосый мог с уверенностью сказать, что тот не просто так остался в стороне и, скорее всего, знает намного больше, чем говорит, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Ладно, с Наруто он поговорит позже, когда осознает его мотивы и поймет цели, а вот со своей семьей проблемы нужно было решать немедленно.
