Учиха ничего не ответил, он просто ударил. Нет, не просто. Он ударил со всей своей силой и яростью, которая бурлила в нем негодованием. Щиты Сенджу выдержали, чему старший альфа, может, и удивился бы, если бы не был захвачен пылом драки. Он давно не использовал всю свою ментальную мощь, постоянно сдерживая себя, а в последнее время и принимая подавляющие, и эта схватка была отличным шансом выплеснуть всю ту силу, которая клокотал в нем кипящей лавой. Мадара наносил ментальные удары четко, размашисто, сильно, стараясь бить именно в стыки щитов, где защита противника всегда была слабее, а его ментальные витки вытянулись в режущие пространство струны, которое наполнили атмосферу вокруг тонким звоном.
Хаширама пока только защищался. Мужчина понимал, что возраст и опыт альфы играют явно в пользу конкурента, но количество прожитых лет никогда не было показателем силы особи – главная суть в генах, а гены у его противника явно были слабоваты. Да, кровь Учих бурлила в брюнете, но вот Сенджу ни капли не соврал, когда сказал о его дефектных каналах, которые были покрыты сетью трещин, что свидетельствовало о том, что они не выдерживали мощи самого биополя мужчины, и о том, что для того, чтобы четко контролировать свои удары, Мадаре приходилось прилагать немало усилий. Сенджу всегда были больше защитниками, нежели воителями, они могли обмениваться своей энергетикой с энергетикой Мира и черпать из неё дополнительные силы, поэтому-то их щиты были практически непробиваемы, восстанавливаясь за доли секунды, а ответные удары причиняли жалящую боль.
Противник перешел в нападение слишком резко, настолько резко, что Мадара пропустил удар, явно не ожидая, что альфа может и защищаться и бить одновременно. Его щиты были слабы, и брюнет это знал, по крайней мере, в тот момент, когда он атаковал, а этот Сенджу… Учиха и подумать не мог, что альфа, в котором преобладала западная кровь его матери, а не клановая отца, сможет развить первую ступень мутации своей сущности полностью и черпать силы из резервуара энергетики Мира. Но Мадара не собирался сдаваться: пусть у него не полностью развита даже первая ступень, но кое-что он все-таки мог.
Ментальные витки Учихи уцепились в щиты Сенджу и начали тонко вибрировать, впитывая в себя энергетику альфы и передавая её своему носителю, тем самым увеличивая его мощь. Хаширама же не отступал, лишь уплотняя щиты и превращая свои ментальные витки в накатные волны, которые, сталкиваясь с биополем второго альфы, наносили ему вполне видимый ущерб. Мадара зарычал, расширяя свое биополе и концентрируя его в единой волне. Щиты Хаширамы тоже преобразовались, став плотной ментальной стеной. Энергетический поток Учихи резко хлынул вперед и ударился о ментальную стену, от чего обе энергетики начали трещать и рассыпаться. Столкнувшись, две ментальные силы мощных альф на какой-то миг материализовались – одна искрила алым, вторая клубилась фиолетовым – а после, когда витки настолько сцепились и переплелись, что превратились в сплошной ком, сгусток энергетики просто взорвался, разбрасывая мужчин в разные стороны, у которых были повреждены не только биополя, судя по крови, которую со своего лица стирал Мадара и левой руке, которую, шипя, сжимал Хаширама* (*сильное повреждение биополя влечет за собой и физические повреждения, особенно в тех местах, где оно пострадало наиболее, и ментальный удар приняло на себя уже не биополе, а тело).
Курама, наблюдавший за схваткой со стороны, лишь слегка хмурился, выставив несколько ментальных щитов, которые ему, впрочем, и не пригодились, так как ярость альф была направлена только друг на друга. Мужчины не собирались останавливаться, и об этом свидетельствовали их биополя, которые вновь начали рвано клубиться, сгущаясь и уплотняясь, и позиции самых брюнетов, которые, поднявшись, вновь замерли друг напротив друга в напряженных позах.
- Мальчики, - Курама сделал решительный шаг вперед, посчитав, что это действо нужно прекращать, но альфы будто не слышали его. Да, не слышали, потому что рычали друг на друга, как дворовые псы, готовые схлестнуться в новой схватке.
