- Так уступи мне, - с придыханием и толикой озорства ответил Курама, чувствуя на своем виске жаркое дыхание мужчины. – Или ты хочешь сказать, что ещё способен сопротивляться?
Хаширама ничего не ответил, даже когда омега предпринял ментальную попытку вырваться, сопротивляясь и не позволяя усмирить свою сущность. Он, ошалев от желания обладания, одной рукой обхватил мужчину за талию, а второй надавил ему на поясницу, заставляя отступить назад, широко расставить ноги, прогнуться и оттопырить попку. Курама только томно вздохнул, подчиняясь альфе, упираясь руками в стену и слегка подрагивая, при этом опустив голову так, чтобы длинные волосы скрыли его ликующую улыбку.
Брюнет провел рукой по вздрагивающей спине омеги, ощущая на ней легкую испарину, а после невесомыми ласками спустился на бедра и ниже, будто изучая каждый уголок совершенного тела. Присев, Хаширама провел языком по внутренней стороне бедра, следуя по прозрачной дорожке, собирая её, чувствуя вкус своего омеги и подымаясь к промежности, которая блестела от обилия смазки. Курама вздрогнул, но альфа властно придержал его за бедра, подавляя сопротивление, как физическое, так и ментальное, поэтому Узумаки ничего не оставалось, как, стиснув зубы, отдаться во власть мужчины, пытаясь унять и желания своей сущности, которая яростно требовала проникновения, и бунт разума, который сопротивлялся соитию с альфой, побуждая оттолкнуть брюнета. Но Сенджу был слишком умел, он будто знал именно те точки, лаская которые, подводил омегу к грани беспамятства, что более чем не устраивало Кураму. Он должен сохранить остатки разума и не должен позволить альфе заполонить его всего, подчинить и сделать своим, но этот запах силы, эти ментальные прикосновения, эти ласки и эмоции со стороны Хаширамы не давали багряноволосому возможности сконцентрироваться на главном, на своей цели, а когда альфа прикоснулся языком к его дырочке, все как-то резко стало неважным и глупым, оставив только ощущения мягкой плоти и природные инстинкты.
Кажется, он скулил, как сучка, и требовал ещё, но не требовать было просто невозможно. Альфа вылизывал его как какое-то лакомство, кружил языком вокруг дырочки, проникал в неё самым кончиком, дразня, а после, дав секундную передышку, погружался в глубины его нутра насколько мог, теперь уже лаская стеночки. Собственная плоть предательски дрожала, готовая излиться в любой момент, и, если бы брюнет не сжимал его яички и вовремя не останавливался, он бы позорно кончил уже несколько раз, так как сама близость – это ничто по сравнению с эмоциями, которые вливались в него через ментальные нити альфы, передавая именно те ощущения, которые испытывал Сенджу, то, что он желал и хотел, а хотел он именно Кураму.
Хаширама, поднявшись, лишь усмехнулся, чувствуя, что смог подчинить омегу, доставив ему столь изысканное удовольствие, от которого едва ли не кончил сам. Да, ещё ни один партнер так на него не действовал, так остро, так возбуждающе, так жадно и заманчиво, что приходилось зажимать и свой член, дабы не опозориться перед Узумаки. Прижавшись к спине багряноволосого, одной рукой Сенджу обхватил его поперек живота, а второй направил свой член в его скользкую и раскрытую дырочку, проникнув пока что только головкой.
- А как же спальня? – на выдохе просипел Курама, чувствуя, как мышцы ануса жадно сжимаются вокруг горячей, толстой и такой желанной плоти
- Спальня потом, - прохрипел Хаширама, именно сейчас получая воистину садистское удовольствие от упругости шелковых стеночек, которые, пульсируя, манили в глубины влажного и жаждущего нутра
Не имея сил больше ни терпеть, ни ждать, альфа толкнулся вперед, входя в жаркое нутро на всю длину и упиваясь жадным криком омеги. Хаширама больше не сомневался в выборе багряноволосого, так как такой шаг, провести течку с альфой, с ним, это более чем высокий показатель доверия и благосклонности, и, пожалуй, Сенджу уже сейчас бы начал мечтать по поводу брачной церемонии, их семейной жизни и количества детишек, если бы не отзывчивость омеги на каждое его движение и не этот жар вожделения, который опутал его всего. Курама постанывал и громко кричал, подаваясь назад, насаживаясь на плоть альфы и теряясь в вихрях наслаждения, не в силах отрицать, что Сенджу превосходный любовник, под которым хочется кончить.
