Нет, Нейджи не утверждал, что влюбился в этого омежку с первого взгляда или воспылал к нему таким уж сильным желанием, хотя, да, сейчас кроме этого мальчишки он никого не хотел видеть подле себя, но он признал его своим. Как это получилось, альфа и сам не знал. Он просто почувствовал, через переплетение ментальных нитей, что они идеально подходят друг другу, что их союз будет более чем прекрасен и наполнен именно чувствами, а не похотью, алчностью и долгом перед кланом, к тому же, от мысли о том, что омежка мог понести, на сердце становилось очень тепло и просто хотелось улыбаться. Но, вновь-таки, нужен ли он и этот возможный ребёнок самому омеге? Да, пусть мальчишка в него и влюблен, но ему, возможно, только 19, и вполне логичным будет предположить, что детей он не желал, а Нейджи желал. Вот не мог никогда похвастаться обостренными инстинктами отцовства, да и, по меркам возраста альф, рано ему ещё было обзаводиться семьей и детьми, но именно сейчас хотелось быть рядом и видеть, как с каждым днем в животике его омеги растет новая, созданная ими же жизнь.
Глупо, конечно же, особенно ввиду того, как в его клане относились к бастардам, но, тем не менее, сам Нейджи уже все решил. Нет, его ребёнка не оставят на улице и примут в клан, а вот омегу могут и вышвырнуть, особенно, если окажется, что он не из какого-нибудь родовитого клана. Да ещё и этот бета-ген… Нейджи покрепче сжал кулаки, сжал так, чтобы легкая боль отрезвила его мысли, которые сейчас были слишком хаотичными и путанными. Намикадзе сказал искать на границе со Старым Городом? Что ж, он поищет. И найдет. Непременно. А после будет завоевывать этого омегу, который, так бесцеремонно ворвавшись в его жизнь, изменил её кардинально и, похоже, в лучшую сторону.
- Как я и предполагала, с каждым месяцем расход энергетики только увеличивается, - сообщила супружеской паре Учиха Цунаде, медленно перекладывая распечатки анализов и тем самым затягивая время. Дейдара приходил к ней на обследование каждую неделю, скрупулезно выполнял все предписания, и берег себя, как зеницу ока, но все это давало малый эффект, поскольку блондин с каждым днем выглядел все хуже. Омега, ввиду своего положения, должен был набирать вес, но сейчас перед ней сидел истощенный, худощавый юноша с заостренными чертами лица и большими, практически черными кругами под глазами, и на всем этом фоне большой холм живота под просторной туникой выглядел ужасно и неестественно. Как для пятого месяца, у омеги был очень большой живот, даже несмотря на то, что малышей было двое, и Сенджу впервые за свою 60-летнюю практику не могла понять причины, точнее, она догадывалась, но все равно не верила. Даже её друг, Орочимару, не верил, хотя он и был сторонником того, что профессионалы называли нетрадиционной медициной и к чему относились очень скептически.
- Насколько это опасно для здоровья? – спросил Итачи, ощутимо сжав ладонь супруга в своей. За эти полтора месяца он тоже сильно извелся, хотя и старался не показывать своего беспокойства при муже, терзаясь мыслью, что это он виноват. Виноват не в том, что не поддерживал супруга, так как он отдавал омеге столько энергетики, сколько тому требовалось, хотя это почему-то в последнее время и перестало помогать, а в том, что в ту злополучную ночь, когда в нем пробудилась сила Древнего, он не сдержался и, скорее всего, его сила все-таки как-то повлияла на процесс зачатия. Да, Дейдара держался стойко, не падал духом и все делал для того, чтобы выносить и родить их малышей, но Итачи видел и чувствовал, что его супруг угасает прямо на глазах. Малыши пили из него энергетику, как из колодца, а энергетический купол внутри любимого стал настолько сильным, что, порой, ему было даже дискомфортно прикасаться к своему Истинному. Нет, метка их Пары не ослабела, полыхала ярко и красноречиво, но все равно было что-то не так, что-то мешало, отторгало и сопротивлялось, будто пытаясь сокрыть от его взора Древнего что-то, во что ему не стило вмешиваться, а лишь принять, как данность. Но Итачи не собирался мириться с таким ходом вещей, потому что любил и не желал терять, никого, ни супруга, ни детей, поэтому он и засиживался часто с Нагато в его лаборатории, пытаясь понять, что и как ему лучше делать. Узумаки, конечно же, выдвинул свою версию происходящего, даже Сасори, покривившись, признал, что чем боги не шутят, но Учиха все равно отказывался в это верить, потому что это только доказывало факт его вины и неотвратимых последствий для любимого.
