- Существует, - не стал лгать Нейджи, нависая над блондином, чувствуя, как его резко бросило в панику, которую он легко подавил своим ментальным спокойствием и уверенными словами, - но если все время учитывать эту возможность, оглядываться на неё и принимать её всерьез, то мы можем ошибиться ещё больше, хотя, - альфа улыбнулся, - мне плевать на все возможности и вариации, потому что для себя я уже все решил… - следующие несколько слов Хьюго сказал парню на ухо, от чего тот широко распахнул глаза и густо покраснел, но уже через несколько секунд улыбнулся в ответ, уже без какой-либо опаски обнимая своего альфу
Нейджи только фыркнул, разрывая длительный поцелуй, который, и правда, в своей чувственности был похож на их самый первый, такой же бессвязный, но открытый и искренний. Сейчас же альфа заново изучал тело своего омеги, скользя губами по тонкой шее, медленно расстегивая джинсы и опаляя страстью своего желания, при этом находя отклик на каждое свое действие. Суйгетсу прижимался к нему всем телом, скользил слегка влажными ладошками по спине, изредка царапая светлую кожу, путался в собственных штанах, желая стянуть их с себя как можно быстрее, и требовательно откликался на каждое ментальное касание, вымогая больше… больше поцелуев, больше прикосновений, больше слов.
Но слов почему-то не было. Вместо них говорили ощущения, в которых пара утонула, сливаясь в новом, ярком, жгучем поцелуе. Они снова торопились, как и в ту ночь, будто боялись, что утро снова их разлучит и разведет по разным жизненным дорогам, хотя каждый так хотел сказать другому «доброе утро», поцеловать в сонные глаза, пригладить взъерошенные волосы, а после долго обнимать, наслаждаясь теплом дорогого человека. Ласки могли показаться грубыми, невнимательными, наигранными, но это было не так, просто слишком жарко, волнующе и неистово, так, что можно задохнуться, так, что можно утонуть, так, что хочется кричать от восхищения, так, что хочется сгореть в этом пламени страсти, которое полыхало для них двоих. Но даже так, быстро, торопливо, спешно, ветрено, все равно объемно, многогранно, всецело, будто две частички одного целого, будто одно-единственное, разделенное на двоих.
И в тот миг, когда альфа разорвал глубокий поцелуй, чтобы вскрикнуть. В тот миг, когда омега выгнулся в объятиях любимого, чтобы сорвать голос в крике удовольствия. В тот миг, когда на вершине сцепки они снова целовались, как безумцы. В тот миг, когда яркая метка союза начала ярко пульсировать в биополях пары. Да, именно во все эти моменты Нейджи твердил именно ту фразу, которую шепнул своему омеге на ушко, а Суйгетсу повторял её снова и снова в бессвязном лепете, выражая их обоюдные стремления и желания одним простым, но очень ценным и значимым предложением – я хочу быть с тобой.
========== Глава 28. Часть 2. ==========
С чего начинают важный разговор? Нет, решающий разговор, хотя… Курама, припарковавшись возле неприметной среди более пестрых заведений кафешки, хмыкнул: похоже, именно этот разговор можно назвать судьбоносным, потому что он должен многое объяснить, расставить по своим местам и изменить.
Позвонить обоим альфам и назначить встречу в одно и то же время в одном и том же месте не составило особого труда, а вот подобрать слова, которые должны были положить начало конца, было сложно, поэтому омега решил действовать, так сказать, экспромтом, ввиду обстоятельств и ситуации. Он специально выбрал это кафе, которое, по его мнению, можно было назвать нейтральной, а, главное, неприметной и безопасной территорией, к тому же, альфы уже должны были ждать его внутри. Нет, Курама всегда был пунктуальным и даже предпочитал приходить на несколько минут раньше, но на эту встречу он припозднился сознательно, но не для того, чтобы испытать выдержку альф, а чтобы, войдя, оценить атмосферу, которая сложится между конкурентами, и в которой придется действовать ему.
Волновался ли омега? Пожалуй, немного, но только по тому поводу, чтобы мужчины не узнали о его положении раньше нужного времени, поэтому-то ему и пришлось надеть к светлым брюкам просторную, но плотную тунику с завышенной талией, что ему, кстати, очень не нравилось. Он, успешный и солидный мужчина, сейчас выглядел как типичный омега, ещё и волосы пришлось в прическу собрать потому, что в последнее время его жутко раздражали распущенные волосы, и ещё много чего, в том числе и собственная беременность. Да, срок был маленьким, а живот едва-едва заметным, но его гормоны это не волновало: раздражительность, потеря контроля над биополем, которые сменялись апатией и ленью, и утренняя тошнота. С точки зрения медицины с ним все было в полном порядке, а вот для самого мужчины это был огромный шаг через себя, огромнейший, чем секс с альфами. Кстати, об альфах…
